Синдбад

– Мерзкий оборванец, отродье шайтана, смотри, что ты натворил!

– Я? – искренне удивился Синдбад, ткнув пальцем в грудь. – Э-э, уважаемый, неужели я насильно вливал в вашу почтенную глотку араку?

– Ты еще дерзишь, негодный отпрыск облезлой верблюдицы и пустынного шакала? Зачем ты меня опоил? О, позор на мою голову!

– Не умеешь пить – не берись, – философски заметил Синдбад. Сам-то он уже вполне пришел в себя и выглядел трезвым, словно стеклышко.

– Ах ты!.. – ринулся было на своего работника Махмуд, но замер на полушаге, поморщился от боли и схватился за поясницу.

– Ох-х, шайтан тебя раздери! – Махнул он рукой на Синдбада и, прихрамывая, скрылся в комнате, где недовольно принялся звенеть монетами.

Из комнаты Махмуд появился спустя минут десять. В руке он нес красный, вышитый золотой нитью кошелек.

– На! – кинул он кошель в ноги вальяжно развалившемуся на топчане Синдбаду. – Отнесешь судье.

Синдбад подобрал кошелек, слез с топчана и, подвязав саблю к поясу, которой страшно дорожил и гордился, вышел из чайханы.

Солнце уже палило вовсю, и пока Синдбад добрался до дома судьи, располагавшегося почти в центре города, успел несколько раз облиться потом. Взбежав вверх по лестнице, Синдбад постучал костяшками пальцев в косяк распахнутой настежь двери.

– Тук-тук, у вас все дома? – осведомился он и заглянул внутрь.

Судьи в комнате не оказалось, только худощавый, кривой на один глаз слуга в драном халате. Судя по его виду, ему мало что перепадало со стола судьи-обжоры. Слуга прибирался, гремя грязной посудой.

– Что вам угодно, почтеннейший? – с уважением спросил слуга, держа в руках пустые блюда и глядя на богатую саблю, торчащую у Синдбада из-под халата.

– Нам угодно видеть почтенного Икрам-бея, – сказал Синдбад с гордо вскинутым подбородок.

– Хозяин изволит спать, – извиняющимся тоном произнес слуга.

– Как жаль… А я ему деньги принес.

Синдбад достал кошель и подбросил его на ладони. Глухо звякнули монеты.

– Деньги? – спохватился слуга, словно завороженный глядя на тугой, увесистый кошелек.

– Я немедленно доложу хозяину, что его ожидают.

Слуга сиганул в боковую дверь и через пару минут в комнату вошел сам судья. Он был в нижних штанах и рубахе, а поверх них, зевая, натягивал на ходу халат.

– Слуга что-то сказал о деньгах, – произнес судья, опускаясь на курпачи.

– Он сказал правду! – выпалил Синдбад, сделал два шага вперед, вытянулся «во фрунт» и протянул судье кошель. – Я от почтенного Махмуд-ако.