Синдбад

– Нет, это… магическое яйцо, – пояснил Синдбад, сжимая пальцы в кулак и потрясая им. – Тяжелая такая магия, знаешь ли. Циклопическая, можно сказать.

– Угу, – подтвердил Сорви-голова.

– Ужас! Но что с ним теперь делать?

– Да выбросьте его куда-нибудь, – поморщился Синдбад. – Возиться еще с ним!

– Нет, так нельзя.

– Ну, нет так нет, – не стал спорить Синдбад. – Тогда сделайте из него шута.

– Ой, и правда! – обрадовалась Амаль свежей идее. – Только, по-моему, он совсем не смешной.

– Да плевать на него! Открой личико, а? – Синдбад потянулся пальцами к вуали, но в правой руке девушки мгновенно возник неизвестно откуда взявшийся кинжал.

Синдбад свел глаза на хищно поблескивающем острие кинжала у самого кончика своего носа.

– Ах ты, верблюд безгорбый, суслик вонючий, мартышка похотливая! – выпалила Амаль на одном дыхании.

– Что ты, любимая!

– Любимая?! – Брови девушки изогнулись крутой дугой. – Здесь такое творится: моего отца подлый визирь заточает в темницу, меня силой принуждает выйти за него, весь мой сад забит гадкими черными стражниками – из дворца носу не высунуть.

– Поверь, все не совсем так. Вернее, совсем не так.

Синдбад с поднятыми вверх руками отступал все дальше к трону, пока не упал на него.

– А как? – ехидно переспросила Амаль. – И слезь с трона! Он еще пока не твой.

– Слушаю и повинуюсь, – ошалело пробормотал Синдбад, поспешно сползая на пол.

– Послушай, дорогая Амаль, – начал было Сорви-голова.

– А вы не встревайте, дядюшка!

– Нет уж, дай мне сказать, пока ты его не прирезала ни за что ни про что.

Сорви-голова вклинился между сжавшимся на полу Синдбадом и пышущей гневом дочерью эмира.

– Хорошо, говорите. – Кинжал бесследно исчез в складках одежды девушки. Был – и нет его. – Только побыстрее, а то у меня руки зудят кое-кого придушить.

– Синдбад тут совершенно ни при чем, – отрезал Сорви-голова, поведя рукой. – Это я его той ночью вывез из дворца.

– Вы? Но зачем?

– Чтобы спасти от гнева твоего отца. Представляешь, что сталось бы с Синдбадом, попадись он твоему отцу на глаза следующим утром?

– Да, отец просто рвал и метал. Но я не понимаю, что произошло той ночью? Какие-то крики, суета и беготня.

– Кхм-м… небольшое, так сказать, помутнение рассудка.

– Вы уверены, что небольшое? – уточнила Амаль.

– Ну-у…

– Понятно. Что же было дальше?

– А дальше я взял его с собой в путешествие.