Старая контра

Сделав над собой титаническое усилие, Иннот полностью перешёл на энергетическое видение — но облегчения это не принесло, ибо страшные зенки присутствовали и здесь. Именно в них упиралось остриё незримого водоворота, токи энергий, и сила этих токов, этих течений была такова, что разом высасывала человека, оставляя лишь бесчувственную оболочку...

«Бросай бумеранг! — грянул в ушах Иннота хор испуганных голосов, каждый из которых был его собственным. — Бросай скорее, иначе будет поздно!» Но каюкер даже не пошевелился.

..

«Ты чё творишь, чудила?! — Этот голос, бесспорно, мог принадлежать только одному персонажику. Сол Кумарозо каким-то непостижимым образом умудрялся сохранять свою индивидуальность, даже будучи невидимым. — А ну, запустил этой своей хреновиной в портрет, живо!» — «Не могу, Сол! Рука не идёт!» — хотел было крикнуть в ответ Иннот, но тут Кумарозо сообразил, видно, в чём дело, — и полилась музыка.

Эту мелодию Иннот вспомнил и узнал сразу: именно её сыграл Сол на достопамятном выступлении перед конкурсной комиссией фестиваля, которое они с Дворнике наблюдали на экранчике старенького телевизора.

.. Всё та же пронзительная и насмешливая нота, которая всё длится и длится, не кончаясь, — и следом за которой приходит музыка джанги.

Бумеранг, курлыкнув, чёрной птицей рассёк пространство и врезался в портрет Великого Эфтаназио — прямо в лоб, в точности так, как Иннот расправлялся со жмурами. На краткий миг всё застыло: бумеранг словно прилип к картону, осколки стекла неподвижно зависли в воздухе, секунды споткнулись и замерли, прервав свой безостановочный бег.

.. А в следующее мгновение портрет сорвался с гвоздя и рухнул на пол под аккомпанемент звона и хруста.

Обречённые один за другим приходили в себя, со стонами хватались за голову; разрыв контакта с ликом Эфтаназио более всего напоминал удар кувалдой по затылку. Хуц уселся на пол и, морщась, растирал виски, цедя сквозь зубы ругательства. А Иннот улыбался. Музыка с каждой секундой звучала всё тише и тише, но она была с ним — и будет всегда, что бы ни случилось.

«Спасибо, Сол! Ты самый великий из всех нас, чтоб меня предки взяли!» — мысленно обратился к нему каюкер. «Я знаю, — скромно ответил Кумарозо. — Всегда пожалуйста...»

— Ну чего, все очухались? — сурово спросил Иннот, оборачиваясь.

Ему нестройно отвечали, что нет, не все, и не очухались вовсе, как от такого сразу очухаться, никак это невозможно...

— Ну, а раз все, нечего рассусоливать. Хуц, давай-ка, строй свою банду.