Голубиная книга (часть 1 Змей Горыныч)

А уж те жители Лукоморья, к кому царский сын имел расположение, и вовсе нарадоваться на царевича не могли. Скот у них на подворье тучнел и множился, и болезни скотьи те дворы стороной обходили. Зато уж если невзлюбит кого Власий царевич – бывало и такое – так жди беды, вмиг вся живность со двора разбежится, поди, верни потом. Время, свободное от дел, ратных занятий, и детских игр, проводил царский сын в коровнике. Почему-то именно к коровам испытывал он любовь сыновью. Любовь куда большую, нежели к покойной матушке, породившей его, и к отцу родному.

Незаметно утекло пятнадцать годков. Так и росли дети царя Вавилы, и смотрел он на них затуманенным от любви взором. И только один обитатель царского терема, а если сказать точнее, то и не обитатель даже, а хозяин – старый домовой – видел царевых детей такими, какие они есть на самом деле. Может, потому и видел, что сам незаметен был?

- Ну, и кого ты из них воспитываешь? – Говорил он царю, когда случай выдавался на крыльце вечерком посидеть. – Дети должны берега какие-то видеть.

- Так то и хорошо, - возражал Домовику царь Вавила. – Зачем же деток с малолетства неволить, приказами да окриками детство их безоблачное омрачать?

- А ежели они вред своими забавами кому причинят? Ведь большие ужо, в пятнадцать годов поди не детки будут, а отроки, понимать должны многое ибо, не одни они на белом свете живут! – Продолжал настаивать Домовик. – Вон, Марья Искусница натёрла полы какой-то гадостью скользкой – и что вышло из этого?

- А что вышло? – Заоправдывался царь, почему-то почувствовав себя виноватым.

- А то, что порасшибались многие да травмотизьму подверглись, ибо паркет скользким сделался – то как расценивать?

- Да как то расценишь? Так и расценивать, что с чувством равновесия у бояр да нянек напутано!!!

- Да ты, царь, глаза разуй и на деток своих внимательнее взгляни, ибо любовь родительская глаза твои застила, дальше носа собственного и не видишь ничего!!! – Многое мог бы рассказать Вавиле Домовик о детках его, но царь только отмахивался, да на своём стоял:

- Чем бы дитя не тешилось – всё для развития ума да характеру отчаянного полезно.

Тут Марья Искусница с крыши свалилась, да прямо в царский пчельник. Вавила с места соскочил и понёсся на помощь ненаглядной доченьке.