Голубиная книга (часть 1 Змей Горыныч)

- Нет за мной вины, батюшка, - вымолвил Сварог, но глаза всё же опустил, стараясь спрятать бегающий взгляд в серых клубах родительского облака, - на земле всё в порядке.

- Нет, говоришь? Земля, говоришь? Небожитель, чтоб тебе в Ирие град пошёл! Да заведутся черви в молодильных яблоках! Да чтоб отродясь хмелю в твоей сурице не было!!!

От последнего проклятия отца Сварога пот прошиб. Что угодно, но не это! Сварог только представил, что всю бессмертную жизнь придётся пить приторно сладкий нектар, но даже этого хватило, чтобы вызвать приступ тошноты.

- Отец, ежели чего не доглядел – скажи, исправлю. Сними проклятие!!!

- Да ладно, снимаю, в сердцах погорячился, - вдруг успокоился Род. – Не на земле беды лихие, и не на небе, а в поднебесной стране беда. Река молочная высохла, кисельные берега прокисли. От сметанного озера такая вонь пошла, что до моих чертогов донесли. Прям, активисты, целую бадью этой кислятины доставили. Так запах до сих пор не выветрился. В Беловодье голод случился, в Лукоморье – эпидемии.

Сварог, выслушав отца, похолодел. Молочная река текла из сосцов коровы Зимун – любимицы его супруги. Представив, какой скандал устроит ему жена, если с её животиной случилась потрава, почувствовал бог и озноб, и жар одновременно. Он в пояс поклонился отцу и заверил его, что немедленно во всём разберётся и всё исправит.

В Ирие было на удивление тихо – видно, дети разбежались по свету в поисках развлечений. Сварог заглянул в дупло. Его окатило хлебной волной, пряной и тёплой. Супруга хлопотала у стола, подозрительно громко стуча посудой. Сварог бочком протиснулся между дородной женой и печью. Приобняв жену, старец погладил крепкие пышные груди. Лада демонстративно отстранилась и, уперев белые полные руки в крутые бока, резко повернулась к мужу лицом. Сварог попятился под грозным взглядом жены, но, всё ещё надеясь её задобрить, глупо улыбнулся и пропел:

- Ладушки, ладушки, что едим? Оладушки?

- Я-то оладушки, а ты, козёл похотливый, кору с дуба грызть будешь! – Вскричала Лада.

- Не сердись, лебёдушка моя белая, - ласково проговорил Сварог, и вдруг с удивлением заметил, что его руки начинают их любимую игру. – Ладушки-ладушки, - пролепетал он и громко хлопнул в ладоши.

- Ладушки, - прошипела жена и не менее звонко шлёпнула его по щеке.