Паж его величества

Кочевники считают, что у магии нет цвета. Без сомнений, перед нами был шаман племени.

— Сегодня, — Таланг обратилась ко мне с загадочной улыбкой, — наши старые обычаи послужат нам в последний раз. Кайса исцелит твою рану.

Вождь поднялась на ноги и шагнула к выходу. На пороге она обернулась и сказала шаману:

— Я велю заложить сани наутро шестого дня. Будь готов.

И ушла.

Кайса плавно, по-звериному, приблизился ко мне. Руками он опирался о пол. Чуть наклонив голову вбок, он заглянул мне в лицо снизу и какое-то время молча меня разглядывал.

После он ощупал то, что осталось от моей правой руки. Она пульсировала тупой болью. Я постарался не шипеть и не дергаться.

— Снимай, — велел Кайса и потянул меня за рукав. Голос у него был совсем обычный, детский. — Повязку тоже.

Я послушно подчинился, Ирия мне помогала. Покуда мы управились с кухлянкой, я выдохся, словно пробежал десять раз вокруг стойбища. На сем дело не закончилось, меня отсадили на свободный пятачок.

Кайса взял небольшой котелок, явно сделанный из черепа оленя, и как выплеснет его содержимое прямо мне на колени.

Еще теплая кровь противно пропитала штаны и пролилась на землю. Из того, что я помнил, в жертву духам обычно приносят самых лучших оленей — или новорожденных оленят. Мне не хотелось знать, кого зарезали сегодня.

Из-под вороха шкур Кайса извлек барабан. По его краю шла сложная вязь рун наханги. Схватив посох, что был прислонен к стене, шаман начертил им вокруг меня две линии, а потом опустил на лицо длинную пеструю маску.

Чуть встряхивая посохом, Кайса стал обходить начертанный круг по внешней его стороне. Из-за маски голос его звучал глухо, но я уловил грудной монотонный напев. У посоха на верхнем конце были хитрым образом привязаны металлические бляшки.

Завершив круг, Кайса вдруг стукнул посохом о землю как раз по линии. Она тут же засветилась. Обойдя второй круг, он снова ударил посохом — засияла вторая линия. Шаман ударил посохом в барабан, продолжая свое шествие вокруг. Его голос становился все громче и, сливаясь с мерным звоном, начинал звучать как несколько.

Ему вторил ускоряющийся ритм барабанного боя. Чем дальше, тем больше напев походил на хор.

Линии сияли все ярче. Засветилась и земля внутри круга. Это был не огонь, но и не ровный свет; он больше походил на северное сияние. Зеленоватые, голубые, белые, красные сполохи стали складываться, подобно облакам, в образы из жизни: я видел лица, людей, животных, птиц, горы и долины. Они сменялись быстро, но плавно.