Паж его величества

Благо, оборотням он был неинтересен.

Я повертел головой. Вокруг Ирии, казалось, собралась вся стая. Они толкали и кусали даже друг друга, чтобы первыми добраться до вкусной феи. Тайран тяжело орудовал мечом. Устал. Движения его стали неточными, прежняя сила ударов пропала.

Мне оставалось только наблюдать, как мои друзья изо всех сил отбиваются от оборотней. Барьер, что зажгла Ирия, постепенно гас. Тайран взмахнул клинком, намереваясь отсечь оборотню голову, но промахнулся. Олень вцепился ему в локоть и стащил моего хозяина из седла.

Я знал, что сейчас произойдет. И я должен был успеть первым.

— Грансавакт! Забирай мою руку! — завопил я что было мочи.

Я не могу дать своему хозяину погибнуть или покалечиться. Если даже погибну сам.

В тот же миг меня окатило волной приятного тепла, которая сопровождалась яркой вспышкой. Тяжесть, что придавливала меня к земле, исчезла. Тело оборотня пропало. Надо мной стоял дух-хранитель.

— Благодарю тебя за дар твой, что дает мне право существовать в этом мире, — пророкотал он.

И откусил мне правую руку по локоть.

Боли я почему-то не ощутил. Как же хорошо, что я одинаково владею обеими руками! С этой мыслью мое сознание предпочло погаснуть.

И я не видел, что произошло после, мне рассказали об этом позже. Дух-хранитель зарычал так, что все оборотни попадали замертво. Какая ирония. У них случился разрыв сердца.

Я очнулся в большом шатре. Крытый звериными шкурами, он держался на сложной формы каркасе из брусьев. Примерно посередине его тлел открытый очаг, вокруг которого на полу или на плоских камнях стояла всякая посуда: котлы, чашки, плошки.

Надо мной нависал полог из оленьих шкур. Пол был покрыт ими же. Я сам лежал укутанный в меха по самое горло. Под пологом оставалось еще несколько спальных мест, но все они пустовали.

Снаружи доносился собачий лай и голоса. Певучая речь прерывалась высокими и низкими нотами — это был язык кочевников. Какое-то время я лежал и слушал их. После долгих недель, за которые мы не встретили ни единой живой души (не считая всякой нечисти), было приятно слышать других людей.

Шатер медленно вращался надо мной, вызывая несильную, но препротивную тошноту. Закрыть глаза не помогало. Горло саднило, а в голове звенела постоянная боль.