Паж его величества

На том и порешили. Я вооружился косой, граблями и пошел воевать с зарослями крапивы и травы. Дело было долгое и монотонное, и уже полностью стемнело, когда я сгреб последний окос в компостную яму. В доме уж окна зажглись, голоса веселые зазвучали, и потянуло скорым ужином.

И вот я возвращаюсь, захожу в комнату, где стол для его благородия собрали. Герцог сидит, с хозяином болтает, хозяюшка суетится, кушанья на стол подает. Ирия показалась вместе с ней, оставила на столе кувшин с компотом и подошла ко мне с тревожно загадочной улыбкой.

— Дай руки.

Я подчинился, думаю, что за проверка. Вытягиваю. Она велит мне ладони лодочкой сложить. Сказано — сделано. Ирия сложила свои точно так же и притворилась, что вкладывает что-то в мои.

Могу поклясться, она не успела ни из кармана что-то вытащить, ни с пола поднять, словом, ничего у нее в руках не было, зато в моих оказалось нечто меховое, теплое и слегка бесноватое.

— Я поймала тебе мышку, — доложила Ирия.

Зверек суетился в плену, щекоча мои ладони усами, маленьким влажным носом и коготками.

— Упитанная, — оценил я на ощупь и уныло уточнил. — Это мне на ужин?

— На десерт, — сжалилась Ирия. В глазах у нее заплясали смешинки.

Десерт пришлось выкинуть в окно, пока он не начал пробовать на вкус мои пальцы. Мышь исчезла в синей теплой ночи.

— Нарисуйте друг другу усы и не забудьте мяукнуть, — посоветовал Тай, уминая мясное жаркое.

В общем, эта госпожа не желала, чтобы на нее смотрели снизу вверх, и по какой-то загадочной причине не проводила черту, которую очерчивают все дворяне. Для нее что я, что герцог — было без разницы. Не сразу, но я привык, хотя оставалось в этом что-то неподобающее.

И началось это с того, что я просто бросил попытки отвадить Ирию от работы, которая ей не полагалась. В самом деле, я что ли за нее решать буду, что ей там полагается.

Работать нам вскоре уже не пришлось, потому как выбора не осталось совсем. Обжитые места кончились. Было везением, если раз в два дня попадалась захудалая деревушка. Теперь мы всю ночь жгли костер, чтобы не замерзнуть, и обязательно оставляли часового.

С продвижением на север холмы стали выше. Все больше они походили на скалы. Вместо ручьев и речушек начались озера, большие и маленькие.