Паж его величества

— Эй, — крикнул я Адаиру, — посторонись! Я его разобью!

Рыцарь медлил всего мгновение. Он прекрасно видел, на что способно копье, и, когда понял, что им я собираюсь воспользоваться, отступил.

Затрещало, и что-то толкнуло меня в ноги: лед! Нарос прямо мне по колено! Я пошатнулся, но устоял. Адаира тоже задело, но его Хальблад заморозил по пояс. Пусть я не видел лица рыцаря, но он не показался мне растерянным. И я сразу понял, почему: его доспехи внутри ледяного плена раскалились и стали плавить оковы. Мне не хотелось думать, насколько они обжигают самого Адаира, пусть он не чувствует боли.

Сейха, заслонивший нас от атаки, встряхнулся. Полетели ледяные иглы и осколки, застрявшие в его мехе. Единственное, чего мой хранитель не предвидел — что нас буквально схватит за ноги.

— Чего ждешь? — сурово вопросил рыцарь. У него был довольно молодой и приятный голос. — Разбей эту штуку!

Что я и сделал. Копье не подвело. Лед раскололся, и сияющий шар выпал прямо мне в руки. Он дрожал, как живой.

А потом меня чуть Сейхой не придавило, такая ударная волна прокатилась по вершине башни. Закричал рыцарь.

Замигали цветные огни, яркие зеленоватые сполохи. Словно луна, солнце и северное сияние сошлись воедино. Само пространство содрогнулось, и даже я почувствовал, что оно трещит, прогибается под напором чудовищно сильной магии. Ощущение было сродни тому, что я помнил по миру духов, но, если там был ветерок, то здесь настоящий ураган. Видение поплыло, башня, пол, все вокруг плавилось, теряя очертания.

Мне заложило уши, дышать стало тяжелее, я перестал понимать, где право, лево, верх и низ, то мне казалось, что меня тянет вбок, то что я вишу вниз головой. В моих руках дрожало солнце, и я не сразу вспомнил, что это Эйлестория.

Башня сотрясалась. Вокруг мела пурга, напополам снежная и магическая. Хальблад и Брида продолжали сражаться, единственные, кто мог выносить тошнотворное искажение пространства.

Каждое соприкосновение противников сопровождалось звуковой волной, которая гудела у нас в ушах, груди и дребезжала на зубах.

Дух зимы пытался раздавить, смести, уничтожить Бриду, но не зря она считалась самой сильной. Она все еще держалась, как никогда походя на то, что называют феей. Она была соткана из магии, она излучала ее, и эти потоки вплетались в ветер — или создавали его, смешивались со снежными вихрями. Трещали и шипели магические разряды.

Я уже не мог различить, где Хальблад, где фея. Даже Адаира не видел.