Паж его величества

Плоская, голая и длинная, та протянулась в широкой степи. Она приближалась под углом, то есть мы двигались к углу с одной из ее меньших сторон. Поблизости от нее стихли всякие звуки, стрекот насекомых, шуршание мелких зверюшек в высокой траве. Птиц и тех стало не видать.

Гора медленно поглощала горизонт и небо, пока мы к ней подбирались. Неосознанно мы избегали отбрасываемой ею тени и направлялись к озаряемому солнцем склону. И если издалека он казался ровным, как ножом срезанным, то вблизи вылезли в все неровности и выступы, трещины и сколы.

Врата в гробницу вообще были не видны, и никто, кроме фей и теперь еще нас, не знал, где они. Ирия вела. Столько-то шагов, вооон тот выступ, сбоку похожий на носатую голову. Походив чутка туда-сюда, мы убедились, что выступ тот самый, отошли подальше и растянулись в траве.

Мы прибыли заранее и просидели в засаде три дня. Так было надежнее. Ведь нет гарантии, что ведьма покинула гору день в день с происшествием в столице. Когда мы пришли, врата были закрыты, а печати целы.

Ожидание, наверное, самая выматывающая штука на свете. Нам хотелось спать, мы жутко устали, но заснуть толком не выходило, хотя мы пытались отдыхать по очереди. Вроде и тихо, никто не тревожит, а все равно — засыпаешь и проваливаешься в какую-то черноту, словно в болото, барахтаешься, чтоб на поверхность, и хоп — проснулся. И так без конца. Короче, не отдых, а сплошное ныряние.

Дотянули до утра. Ничего странного не происходило. Мы не слышали жутких звуков, воя, стона или плача, не видели теней или призраков.

Перевалило за полдень. Тайран зевнул в кулак и почесался. Я через прищур посмотрел вверх. Небо оплавилось и побелело от жары. В нем высоко-высоко кружилась черная точка — какая-то хищная птица.

Ворона, то есть Эльза, пряталась в крошечном теньке от небольшого валуна. Ее почти черное оперение сильно притягивало тепло.

Я утерся рукавом. Шел всего лишь первый день нашего бдения, а оно уже казалось бесконечным. Мы пили воду понемногу, почти не притрагивались к съестному и страдали от солнца. Здесь, в степи, спрятаться от него ну совершенно негде. В ушах звенело от стрекота насекомых.

Ирия рискнула наложить на нас только чары сокрытия, какие-то сложные, от которых следов не останется.