Паж его величества

Она раскрыла суму, висевшую у нее через плечо, достала оттуда и протянула мне небольшой костяной рог на некогда яркой и цветной, а нынче пообтрепанной блеклой тесьме. На грубоватой, неровной поверхности рога мастер вырезал историю, с ним связанную, и начертал ее же рунами вдоль широкого края. Над бегущим стадом оленей пролетала стая гусей, и волки загоняли зайцев по тундре.

— Рог первого охотника, — пояснила Идрага. — Призывает удачу. Возьмешь его с собой — и никогда не вернешься с пустым силком. — Понизив голос, она добавила.

— Смогу, — отчего-то задыхаясь, ответил я.

Вот это дар так дар! Такими вещами не разбрасываются. Чтоб вы понимали, это как если бы Тай завещал свой меч Нариэ.

Мы наперебой стали благодарить Идрагу, доставили ее обратно в лагерь, а сами вернулись в замок.

Тайран хотел немедленно воспользоваться рогом, но Ирия переубедила. Мы находились на таком крайнем севере, куда ни одна птица не залетает. Да и опасностей тут порядочно: мороз, оборотни, тролли.

Этот спор был удивительно лишен всей выразительности, с которой Тай и фея препирались друг с другом прежде. «Я думаю, Тайран, здесь не лучшее место, взгляни сам…», «А, вот как. Ну что ж, ладно». Герцог вел себя как шелковый, боялся Ирию расстроить.

Оставалось кое-что еще, не дававшее мне покоя. Эта мысль бродила, притаившись, где-то на границе сознания, а после того, как я увидел оледеневшую Таланг и мертвого Кайсу, выстрелила исподтишка.

Очень легко судить чужие поступки, когда не можешь влезть другому человеку в голову. Удобно смотреть на них, как на плоскую картинку: вроде все видно. И раздаешь каждому по ярлыку: эта лиса хитрая, этот говнюк зловредный, а этот храбрец-молодец, а вон тот ни рыба ни мясо. Итог виден, а значит, и роли ясны.

Да вот мора проклятого они ясны. Начнем с того, я сам, Тайран и наша фея вовсе не подлые злодеи, которые пришли ради своей выгоды Яг Морта тревожить.

Была еще одна история, в которой оставалось много неясности. Много лет мне не хотелось в ней копаться, потому что это было сродни ковырянию в открытой ране.

Что на самом деле наворотил мой папаша и почему Таланг решила заговорить о нем тогда в шатре Кайсы. Теперь ни ее, ни шамана не стало, но было кое-что, способное мне рассказать.