Волчьими тропами

Это он скоро будет светиться в темноте, а я, быть может, и затеряюсь.

— Тебе очень идет, — шепнула растроганная Ашша, отдавая меня в руки своего вожака.

Торжественное шествие к капищу, во время которого я топала за левым плечом Свера, рядом с Берном, угнетало, радовало лишь то, что к котлу, еще днем установленному перед идолом Белой Волчицы и обведенному высыпанным по кругу зерном, он пошел один. Оставив меня вместе со всеми у входа под охраной недружелюбных, деревянных стражей.

Костры, расставленные на своих законных местах в паре метров от черты капища, ярко горели, освещая Волчицу и много чего еще.

Народ медленно растянулся по кругу, привычно занимая свои места.

Знаем, видели, проходили. Я осталась стоять около левого, скалящегося в небо стража, рядом с Берном и Ашшей, незаметно вынырнувшей рядом со мной из темноты.

Ободряюще сжав мои пальцы, она улыбнулась, и кивнула на Свера, который дошел до зерна и встав на колено перед котлом.

На этот раз, оберегая мои нервы, никто не мычал, не бил себя в грудь и не проверял на прочность мои нервы своим неадекватно-вдохновленным видом.

Все стояли, в почтительном молчании ловя едва различимое, хриплое бормотание вожака.

Бормотал он недолго, я не успела даже толком замерзнуть и пожалеть, что не возмутилась, когда Свер велел мне идти босиком.

Он поднялся с колена, и стоило ему только выпрямиться, как вспыхнуло зерно, словно облитое бензином, оно ярко разгорелось, вытягивая пламя высоко к небу.

Тихо ахнув, я отшатнулась назад, налетела на Берна, незаметно оказавшегося позади меня, и была возвращена на свое место.

Свер отступил, не поворачиваясь к Волчице спиной. Так и пятился, пока не вышел за черту капища. В абсолютной тишине, в которой не слышно было даже дыхания, мы любовались костерком.

Огонь медленно затухал, не прошло и пяти минут, как яркие языки пламени сменились белым, прозрачным дымом.

Я искренне надеялась, что это все, но моим надеждам, как это всегда бывает, не суждено было оправдаться.

Стоило потухнуть костру, как над котлом, невозможный и невероятный, вспыхнул синий огонь.

И теперь эта вода горела, бросая жутковатые блики на возвышавшуюся над всеми нами богиню.

Я любовалась огнем, терзаемая любопытством и неуверенностью.