Волчьими тропами

Если судить по широкому оскалу, пасть у него была большая и вполне себе вместительная.

Нежелание расставаться с головой творило чудеса, бросив меня от стены прямо к чудищу. Проскочив между ног у громилы, я кинулась к выходу.

Визги, хрипы и шум сражения никуда не делись, но там были оборотни и был Свер, а тут только этот радостный затейник, с бандитской мордой и кривыми, гнилыми зубами.

У меня были все шансы, выбраться из башни, пока это неповоротливое чудище разворачивалось. Но не свезло.

В дверном проеме, прямо передо мной, появилось еще одно чудище.

Я испугалась, а практика показала, что когда я пугаюсь, случается что-нибудь непоправимое. Например, ведьма с топором в голове. Или, вот, тощий урод с ножом в правой глазнице.

Его серая морда с двумя дырочками на месте носа и странными наростами на лбу, стала еще уродливее. По впалой щеке потекла мутная жидкость, заменявшая этому созданию кровь.

Нож вошел глубоко, по самую рукоять увязнув в его гнилой черепушке.

Чудище выло, и я вторила ему, чувствуя, что совсем скоро у меня просто сядет голос, но не имея возможности прекратить.

Если бы меня не сгребли в охапку, я бы еще долго визжала, застыв на месте с отключенным мозгом и бурлящим в крови ужасом.

Оцепенение схлынуло так же быстро, как и сковало меня. Я забилась в крепких объятиях громилы, но он словно не замечал моих попыток вырваться.

Тощий продолжал выть, стоя на месте.

Кажется, нож задел что-то в его мозгу, и несчастного закоротило.

Громила упрямо тащил меня к бойнице. И самым жутким в сложившейся ситуации было то, что меня, кажется, планировали скинуть вниз. С дозорной башни, высотой под тридцать метров, и прямо туда, в толпу врагов.

Попытки вывернуться из когтистых лап ничего не дали, бойница была совсем близко, и я решилась на отчаянный поступок. Лучше отравиться, чем разбиться, решила я, и укусила руку, сжимавшую меня.

С таким же удовольствием я могла жевать кожаный диван.

Очень вонючий, отвратительный на вкус кожаный диван.

Вой резко оборвался и тощий свалился на каменный пол. Оторванная голова упала следом.

В башню вошел забрызганный кровью, когда-то белый, а теперь буро-серый, волчара. Оскаленную морду украшали длинные, глубокие царапины — кто-то хорошенько вдарил вожаку по носу — шерсть вокруг пасти была мокрой от чужой крови. В пылу боя Свер не брезговал рвать врагов на части еще и зубами.