Волчьими тропами

— Так, а чего ждать? — светлячок, решила я, он очень похож на светлячка. Такого мутировавшего светлячка, жившего в Припяти девяностых годов.

— Когда мы придем. Ты будешь говорить. Чтобы нас слушали.

— А, может, я просто домой пойду?

— Не пойдешь, — мотнул головой он, — проход закрыт. Пути больше нет.

— Как нет? Должен быть, — я ему не верила.

— Врата открываются и впускают жертву. Потом врата закрываются. Жертва приносит с собой энергию, которая удерживает тропу открытой, позволяя пройти по ней охотникам, — он нахмурился и его сияние чуть померкло, — охотники – зло.

Я молчала, как заведенная повторяя про себя «это все совершенно нормально», и чувствовала, как же близка к тому, чтобы «потерять себя».

— Ты поможешь.

— Ты же сначала спросил, не оттуда ли я, — мотнув головой в сторону разлома, я зло заправила волосы за уши. Они мешали, мне, как никогда раньше, нужна была резинка, но ее не было.

— Это было бы хорошо, — кивнул он, — было бы проще. Его бы не стали убивать, но ты тоже подойдешь.

— Подожди-ка, не стали бы убивать? Меня там убить могут? — идти к этим аларам мне уже совсем не хотелось. Хорошенькое место, где несчастного потерявшегося человека могут убить.

— Могут, — кивнул он, и уточнил, пытаясь мотивировать меня на подвиг, — но если останешься здесь, тебя ждет только смерть. Никаких шансов.

— А почему бы тебе просто не пойти туда и не выбрать кого-нибудь из местных?

— Злое светило, — коротко ответил он, — мы еще не готовы вступить в его сияние.

— Прекрасно, инопланетяшки, болеющие порфирией.

Светлячок смотрел на меня и молчал, его ущербный переводчик споткнулся о непонятное слово.

— Забудь, — махнула рукой я, и этот простой жест отозвался иголочками боли во всем теле.

— Я прихожу сюда каждый раз, когда гора дышит, — коснувшись мелко дрожащей стены, он, кажется, решил последовать моему совету, — жду кого-нибудь с той стороны, но никто не приходит. Теперь есть ты, и ты должна пойти туда.

— Подожди-подожди, — я попыталась сесть поудобнее, но в моем состоянии это было невозможно, — а кто тебе сказал, что если я туда пойду, меня будут слушать? Сам же сказал, что убить могут.