Волчьими тропами

При открытии прохода высвобождается огромная сила, открывающая кратковременные переходы в другие миры, — он посмотрел на меня, — никто точно не знает, как это происходит, известно лишь, что ни один из таких переходов не остается открытым дольше пары секунд.

Я вспомнила синие вспышки, вспомнила вываливающиеся из них тела, или камни. Из некоторых и вовсе ничего не выпадало, и они схлопывались, вспыхивая на прощание кривой линией.

— Мы не можем закрыть проход, но можем остановить тех, кто приходит с той стороны.

Прижавшись лбом к холодному камню, я слышала, что он говорит, но почти не понимала смысла.

— Сначала на пограничье отправляли обычных солдат, но их силы оказалось недостаточно, чтобы сдержать натиск выходцев. После нескольких неудачных стычек защита была прорвана, и все близлежащие земли захвачены. Тогда за помощью обратились к нам, — Свер не смотрел на меня, уделив все свое внимание недлинной трещине в камне, — эту территорию отдали оборотням. Хорошие, плодородные земли и справедливые духи. Хранитель стаи одобрил наш новый дом…

— Подожди, — медленно подняв на него глаза, я с трудом переваривала информацию, — ты сказал, города были захвачены… но кем?

В голове не укладывалось, что дикие, напуганные животные, пусть страшные и сильные, способны разбить армию и захватить города.

— Выходцами, — коротко ответил он.

— Ничего не понимаю.

— Думаю, нам следует вернуться, — я побледнела, чувствовала, как от лица отхлынула кровь и, видимо, Сверу это не очень понравилось, — тебе нужно отдохнуть.

Я невольно фыркнула. Чувствительны, как же. Конкретно сейчас я чувствовала себя просто одним большим и тяжелым куском мрамора. Неподъемным и совершенно монолитным. Но недостаточно монолитным, чтобы не уточнить опасливо:

— По этой твоей волчьей тропе я не пойду.

— Мы по тропе не пойдем, — подтвердил он, подарив мне несколько секунд покоя, чтобы разбить их непреклонным, — сама ты идти сейчас едва ли сможешь, я тебя понесу, а раз так, какая нам тропа…

Я лишь вяло пожала плечами, злорадно размышляя о том, как он собирается меня тащить, когда я даже руку поднять не могу, такой тяжелой она стала.

Свер был не в курсе, что я теперь неподъемная, легко закинул себе на спину, и даже не охнул от той тяжести, что появилась во мне после последних новостей.

Опустив голову ему на плечо, я вяло подумала о том, что едва ли еще кто-то мог бы похвастаться тем, что его сам вожак на себе катал, и задремала.