Волчьими тропами

Потому что это он сейчас сказал, и это был именно тот голос, что чудился мне в медвежьем рычании.

— Свер… — попытался что-то сказать бородатый, но белый цыкнул, не отводя от меня своих жутких глаз, и тот сразу замолчал.

Я икнула, вытирая рукавом мокрые щеки и исподлобья глядя на белого, не зная еще, что так нельзя делать.

— Глаза опусти, — велел он, и даже в его голосе было что-то звериное.

Я икнула еще раз и приказ проигнорировала.

— Говорю же, ненормальная, — проворчал бородатый.

— Берн, — одернул его белый, — Ашшу приведи.

Бородатый вздохнул, я еще раз икнула.

Когда за недружелюбным Берном закрылась дверь, а я с этим чудищем отдаленно человеческого вида осталась в комнате одна, желание оказаться дома стало почти нестерпимым.

Всхлип вырвался помимо воли.

— Не успокоилась еще? — недовольно спросил этот, которого, кажется, Свером звали, продолжая топтаться у двери.

Я была ему за это благодарна, но предпочла бы, чтобы он за дверью находился, желательно запертой. Изнутри.

В ответ я шмыгнула носом, не забывая на него таращиться.

— Ты пришла с той стороны?

Сначала я не хотела отвечать, но после недолгих раздумий решила, что лучше не позволять ему додумывать ответы самостоятельно.

— Из туннеля, — хрипло подтвердила я, на всякий случай добавив, — сверху упала.

Свер поморщился.

— Жертва.

— Что?

Проигнорировав мою растерянность, он требовательно спросил:

— Что ты умеешь?

— Ну…

Читать, писать, вышивать крестиком.

— Охотиться умеешь? Травы знаешь?

— Травы, наверное, знаю, — неуверенно подтвердила я, — охотиться не умею.

— Хорошо. Наберешься сил, найдем тебе место в доме Йолы, будешь ей помогать, — окинув меня тяжелым взглядом, Свер поморщился, — если захочешь остаться.

Меня передернуло от его последних слов. Оставаться я не планировала, мне нужно было обратно в мой мир, восстанавливать расшатавшиеся нервы.

— Я бы хотела вернуться домой.

— Это невозможно. Если ты не с той стороны, хода, которым ты пришла сюда, больше не существует.

Сразу видно, он знает толк в утешениях.

Дверь приоткрылась, после весьма условного, дробного стука.

— Звал?

Первое, что я увидела, когда девушка вошла в комнату, были зеленоватые чешуйки на смуглых скулах. Они как-то очень естественно переливались глубокой зеленью, тонконосым клинышком поднимаясь к вискам и скрываясь в густых темных волосах.