Космические зайцы

Уже и соперник-бородач готов был пойти на ничью, но рептилоид с завидном упорством стремился начать бой.

– Подстава, Яш, чистая подстава, – жевал витаминную жвачку Сокол. – Какой с него любитель турниров? Он их в глаза не видел.

– Да понятное дело, – отмахнулся Алехин. – Ты вот что, Коль, предупреди Карла, чтоб его люди подальше от ящера держались. Бомбы Максимов на нем не нашел, но – сам понимаешь, старая история.

Бойцы вышли на исходную позицию. Один из горных людей протрубил в инструмент внешне похожий на духовой контрабас, но с отвратительным звуком.

Горные люди, стоящие по краям площадки, подбадривали своего бойца кричалками и пророчествами победы. Камеры кружили как хищные птицы вокруг будущей жертвы. Три космонавта и заяц стояли молча, наблюдая как тяжело ковыляет навстречу сопернику ящер.

– Надо аптечку достать и огнетушитель, – пробормотал Алехин, – бомбы на нем нет, но…

Лейтенант Гарин развернулся к катеру и пошел за аптечкой и огнетушителем. В этот момент все и произошло – дуэлянты столкнулись, ящер упал и загорелся. Серега повернул голову, увидел пожар и бросился бежать за огнетушителем. Алехин кричал, чтоб все люди отошли подальше, что сейчас рванет. Заяц и Сокол, несмотря на опасность, бросились к вопящему от боли ящеру. Горные люди побежали к трамваю. Рептилоид действительно взорвался, как и предсказывал Алехин.

Алехин, не выключая трансляции происходящего, распаковал и запустил медицинского доктора. Новейшее оборудование сделало диагностику за считанные минуты.

– Удар копья не пробил даже защиту, но активизировал нагревательный элемент. А нагрев, запустил бомбу. Те, кто это в Кцтыня поставил, рассчитывали, что его сожгут как змея на костре, – объяснял зайцу Алехин. – Все случилось так, как мы и прогнозировали.

– Но он ведь клялся, что ничего не замышляет, что он мне друг. Может, он не знал? – всхлипывая и утирая слезы, спросил заяц.

– Я понимаю, что тебе легче так думать о своем друге, но тут даже эксперты не нужны – он выпил жидкую бомбу. Поэтому выглядел как больной, а ведь на Джамбе он был бодрячком.

– Он мне клялся, – заревел заяц, больше не сдерживаясь.

Алехин обнял его, положив заячью голову с поникшими ушами себе на плечо.