За ёлочкой

По краям площади установили столы со всевозможной закуской: где цветочный нектар, с лета запасенный, а где и мясо с дымком, душком и иногда живностью. И куда же без знаменитого Ядвигского самогона, целый прилавок выделили, и пользовался он, судя по очереди возле него, самым большим спросом.

А после выпивки как же не танцевать? Вокруг костров снег уже повытоптан был весь, когда успели только? Некоторым же и без алкоголя волшебного плясалось привольно. Танюша, услышав бодрую мелодию из динамиков, потащила слабо сопротивляющегося Гаврюшу прямо в круг, где вяло перетаптывалось несколько мертвяков, держащихся подальше от огня.

– Да не умею я, – отгавкивался он нерешительно, а сам шёл за ней, как приклеенный, как заворожённый.

Пришло в голову Танюши такое сравнение нехорошее и отпустило. Не внушенная любовь у Гаврюши в глазах читалась, а настоящая. Потому и дурная. Потому и сравнивать нечего. И бояться нечего.

– Не бойся, – прошептала она ему. Улыбнулась соблазнительно, как могла, и свободно, как хотела.

Поверил Гаврюша, руки протянул. И как же они плясать пошли. Не русалочьи хороводы томные, не мертвячьи дерганья ленивые, не оборотней звериные кружения-переглядывания. Всех переплясали, позади оставили. То ли полька, то ли гопак, то ли мазурка какая? То ли всё сразу? Да и какая разница, если жарко и весело стало, кровь забурлила, костры кругом заполыхали сильнее, нечисть вокруг плясала, еле двигаясь, и с пути их отступала.

– Отдохнём, может, немного?

– Ох, хорошо, – согласился Гаврюша сразу же, – дух перевести это можно, если устала, я-то и ещё могу несколько кружков. Только попью чего-нибудь, жарковато что-то, в горле пересохло. Принести тебе?

Танюша покачала головой, и оборотень неуверенным шагом побрёл к столам, точнее к одному конкретному, бормоча себе под нос:

– За самогончиком Ядвигиным волшебным быстро, а то ж не справлюсь с русалкой.

Танюша прикусила губу, чтобы не засмеяться. Да не в самогончике дело. Быть не может, чтобы не справился. Но надо и самой меру знать, в узле держать и силу, и радость свою.

У ёлочки было посвободнее: Масичане либо плясали, либо выпивали-закусывали. Хороводы в углу площади водить было неудобно, а столы с едой были далеко.