Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

Я не позволю разрушить страну, по глупой прихоти богов, — голос Владетеля был спокоен, в нем звучала сталь, но Лигвард заметил, как нервно сжимаются и разжимаются кулаки брата. — Помнишь, что случилось, когда Божественные близнецы родились в последний раз?

Лигвард помнил.

Тогда, три сотни лет назад, цветущий край стал Выжженными землями, а когда-то могучее государство Айдан, распалось на Сурдж и Аль-Харид. В борьбе за власть братья уничтожили все.

Он поднял глаза на брата:

— А что ты скажешь Айлин?

— Она о нем не вспомнит, — твердость в голосе старшего брата говорила, что он уже принял решение и менять его не намерен.

Да, если Владетель хотел, он мог вложить в голову человека любую мысль, самому Лигварду было далеко до такой силы. Впервые он задумался, а точно ли Айлин полюбила Владетеля сама, или это было его желанием?

Лигвард покосился на ребенка:

— Отдай его мне. Я сам с ним разберусь.

— Ты сделаешь это для меня? — в глазах брата скользнуло облегчение. — Забирай!

Лигвард подхватил ребенка на руки и прижал к груди.

Но тот, уже открыл дверь в покои Лилайры:

— Лайры…

За его спиной захлопнулись тяжелые створки, отсекая второго сына от семьи, в которой он был рожден.

Пути назад не было.

Лигвард торопливо шагал по темным коридорам, прижимая к груди хрупкое тельце. Младенец спал, не подозревая о своей участи. Рана на его щеке медленно затягивалась — тьма любит своих чад.

Этот ребенок должен быть его. Он бы никогда не сделал того, на что решился брат. Лигвард, оперся спиной о стену, чувствуя затылком холод камня.

Он думал о том, почему Айлин все-таки выбрала его брата.

Неужели она оказалась такой, как все, и просто позарилась на венец Владетеля? Или ее все-таки околдовали?

Он готов был сделать ей предложение. Бархатный футляр, в котором пряталось кольцо с бриллиантом, достойным Лилайры, терпеливо ждал своего часа в кармане его камзола, когда она появилась на террасе.

Сияющая, словно весеннее солнце, в платье из дарейского шелка, которое охватывало ее фигуру, позволяя воображению скользить по волнам мягких изгибов ее тела. В золоте ее пшеничных волос, каплями росы, сверкали хрустальные бусины.

В тот день Лигвард не видел ничего: ни людей, сидящих вокруг, ни цветущих лирейников, ни снующих рядом разносчиц.