Обычный дом

Я рассудил, что с меня не убудет, а польза… Ну, а вдруг?

Тем не менее, я продолжал бродить внутри церкви до тех пор, пока за её окнами не зарделся ранний закат. Около шести вечера? Надо бы домой идти, да только пока не хочется. Нет ощущения, что я сделал всё необходимое и решил вопрос.

Пришлось заставить себя направиться на выход. Однако в дверях я вновь остановился и, обернувшись к внутренним помещениям, замер, уставившись на лики святых и пытаясь понять, подумать…

В голове не было ни единой мысли, только острое чувство незавершённости.

Не известно, сколько я простоял бы так ещё, но на моё счастье меня приметил местный батюшка. Мужик лет сорока, с тёмной бородой до середины груди и добрым взглядом на круглом лице, он подошёл ко мне и вопрошающе посмотрел мне в глаза, позволяя заговорить первому.

– Здравствуйте, – несмело протянул я, не зная, с чего начать.

– Здравствуй, – кивнул мне священнослужитель. Голос у него оказался зычный, но мягкий. Впрочем, у них у всех такой, по ощущениям. – Помощь требуется, вопрос какой гложет?

– Да, всё так.

Вы меня простите, можно я просто честно расскажу о проблеме, а вы… вы только не смейтесь и дураком не считайте. Я прекрасно понимаю, какой это всё бред. Но, коль уж вы — человек верующий, то должны понять…

Я замолчал, собираясь с мыслями и думая, с чего лучше начать.

– Рассказывай, не тушуйся, – подбодрил меня священник.

Он был совершенно спокоен и говорил так мягко, что мне передались его уверенность и спокойствие, я расслабился и начал свой путанный рассказ.

– …и получается, что в моей квартире обитает как минимум призрак этого пожарного, Александра. Я записку «за упокой» на него написал, но как-то не уверен всё равно, что это именно то, что требуется сделать. Не знаю, как объяснить. Мне просто всё ещё неспокойно, я неуверен в душе′. Подскажите, как тут лучше поступить и что сделать?

Священник слушал меня сперва с улыбкой, но по мере того, как я добавлял подробностей и нюансов, как описывал мытарства Киры ночами и прочие ночные события, как расписывал всё, что смог выяснить о событиях и людях, живших и умиравших в моей квартире, он менялся в лице.

Я заметил и откровенные сомнения, и терзания, но мало-помалу, с добавлением различных нюансов в мою историю, батюшка вроде бы начинал верить мне. Во всяком случае убедился, что я сам искренне верю в то, что говорю. Хотя и без порыва вызвать психиатрическую бригаду он точно не обошёлся в своих раздумьях на мой счёт.

– А кем работаешь? – зачем-то спросил батюшка.