Хроники Альмира. Рабыня королевской крови

От неожиданности я подскочила, а маг (будь он проклят!), ухмыльнулся и вместе со стулом придвинулся к моей кровати:

— Очнулась, принцесса? — В голосе читалась забота с издевательскими нотками, а глаза были наполнены грустью. Да какая из меня принцесса-то вообще?

— Что это такое было? Откуда у тебя... — Я махала руками, пытаясь найти слова, чтобы описать его магическую палочку с воспоминаниями о матери, но получалось плохо. К счастью, Диарон сам отлично понял, что я имею в виду, и оказал мне честь, решив посвятить в подробности.

— Это устройство, которое я сломал, обладает редкими магическими способностями. Его едкий дым вызывает воспоминания. Также ему можно передать часть своей памяти - ту, которую ты хочешь сохранить нетронутой, защитить от посторонних глаз. Особенность этой вещи в том, что посмотреть сохраненные на нём воспоминания может лишь тот, кто участвовал в данном событии, или по личному приглашению. — Диарон взглянул на меня и продолжил, — это сообщение было предназначено для тебя, потому что ты была тем ребенком в колыбели, принцесса Иллирика.

— Принцесса без царства, — хмыкнула я, утыкаясь носом в подушку. Закрыв глаза и погрузившись в размышления, я поняла, что верю всему произошедшему сегодня, верю Диарону, верю в видение. В голове эхом раздавались слова мамы: «Ты станешь самым могущественным магом в мире. Ты сможешь освободить наш народ и вернуть магию».

Диарон заговорил тихо, но в его голосе звучала сталь решимости:

— Это тяжелый путь, полный нелегких испытаний. Тебе стоит ещё многому научиться: пробудить в себе магию, различать друзей и врагов, уметь пожертвовать одним, чтобы обрести другое, более ценное. Но Лира, если ты не прогонишь меня сейчас - позволь стать твоим другом и наставником! Позволь помогать тебе, нести твою нелёгкую ношу.

От горячих речей мага я даже рыдать перестала. Оторвав свою опухшую от слез физиономию от подушки, я взглянула на него и рассмеялась. О, как нелепо и смешно смотрелся колдун, стоя в своем немыслимом черном балахоне на одном колене посередине моей скудно обставленной комнатушки.