Двое из ларца и бабка Ёжка в наставницы

Сила амулета отбирала игроков от каждой академии, обладающих определенным видом магии, и наиболее достойных по его мнению. Только вот самим артефактом обладали русалки, живущие обособленно и не участвующие в людских забавах, и даже, ходили слухи, ненавидящие их.

В какой-то момент, когда холод стал настолько невыносимым, что отвлекаться разговорами стало невозможно, я вспомнила о словах ректора. Мои песни, особый вид магии серен, а значит, вполне могут сработать на этом острове. Только пользоваться я ей совершенно не умела, но попытка не пытка.

На несколько секунд задумалась, вылавнивая подходящую песню из глубин памяти, и запела:

Штиль, ветер молчит,Упал белой чайкой на дно,Штиль, наш корабль забыт,Один в мире скованном сном.

Между всех времён, без имён и лиц,Мы уже не ждём, что проснётся бриз!

Штиль, сходим с ума,Жара пахнет чёрной смолой,Смерть одного лишь нужнаИ мы, мы вернёмся домой.

Его плоть и кровь вновь насытят нас,А за смерть ему, может, Бог воздаст!

(Штиль, гр. Ария)

Я пела, смотря вдаль бушующего океана, отдавая всю себя, выплескивая без остатка.

Куплет за куплетом, не обращая внимания ни на что вокруг. Песня окутывала собой мир, а я отчетливо ощущала, что каждое спетое слово рождает невероятную магию. Мне не нужна была музыка, не нужен был зритель, каждый звук шел из глубины сердца.

С последней нотой магия закончилась. Я с удивлением огляделась, рассматривая высохшие камни и звезды, сияющие на безветренном небе. Больше не было холодно и мокро, одежда высохла и море утихло.

Тим и Кира молчали, сидя за моей спиной.

— Это было невероятно, — прошептал Тимоха минуту спустя. Я уже успела встать, одеться и раздать парням их высохшие вещи, а они так и сидели, изумленно хлопая глазами.

— Ничего невероятного, — раздался недовольный голос со стороны океана. Мы дружно уставились на темноволосую девушку, показавшуюся над камнями, — неконтролируемый выброс энергии. Радуйся, девица, что не прибила никого. Песни-то с умом подбирать надо, а не всё подряд петь. Жрать-то кого собралась? Блондинчика или второго?

Я не нашлась что ответить, открыв рот, рассматривая девушку, точнее, русалку.

Во время своей речи она подтянулась и села на камень у берега, свесив в воду свой чешуйчатый хвост.

— Я, простите, не умею, — пробормотала я, бессовестно пялясь.

— Еще бы умела, — закатила глаза ворчливая особа, — люди ничего не знают о магии серен, а строят из себя всевластных.

— Но я не строю, — возразила было я, на что девица фыркнула и махнула рукой.