Двое из ларца и бабка Ёжка в наставницы

Когда первые спасительные капли проступили на поверхности, существа уже вновь окружали нас, сжимая круг. Но я успевала. Окунула ладони в воду и почувствовала, как магический резерв наполняется, а энергия готова вырваться наружу. Счёт пошел на секунды. Я не успевала вылечить Кирилла и пополнить резерв Тима, но защитное заклинание, накрыв нас широким куполом, выставила автоматически. Существа зашипели, отползая назад. То, что произошло дальше, я помню смутно. Уже позже, сидя в теплой и уютной гостиной братьев, я слушала их пересказ о произошедших событиях.

Магия билась в моих венах, выплескивалась наружу. Ведомая ей, я вскинула руку, а из легких вырвался ураган, сбивающий с ног. Музыка ветра бушевала, широким кругом охватывая каждое существо, сжимая его, давя и уничтожая. Я сжала пальцы - и ветер послушался, сжимая каждого в непроницаемый кокон, выкачивая из него каждую крупицу воздуха. Глаза монстров, светившиеся как тысяча раскаленных углей, лишившись кислорода, потухли, а следом и сами ужасные существа рассыпались пеплом.

Прикрыв глаза, я отпустила магию и огляделась. Существа испарились, и лишь песок расстилался на много километров вокруг.

— Мы справились, — прошептала я, еле шевеля губами от усталости. Пусть моя магия и не заканчивалась, от соприкосновения с водой и постоянного пополнения резерва, но человеческая энергия подходила к концу.

— Ты справилась, — приобнял меня Тим. Кирилл, не отнимая головы от земли, утвердительно кивнул.

— Идем, — стоило мне закончить, как окрепший и способный подняться Кирилл сжал мою ладонь, — тут мы уже ничего не сделаем. Следует отправить сообщение в академию.

Далеко уйти нам не дали. Не успели мы сделать и сотни шагов, как за спиной раздался резкий, неприятный голос, нарушающий образовавшуюся тишину.

— А я вас недооценил, — прошелестел он. Мы дружно обернулись, формируя боевые заклинания, — уничтожить моего демона, разбить армию. Я надеялся, что мне не придётся марать руки.

— Зачем я тебе? — сорвался с моих губ мучающий вопрос. Часовщик рассмеялся, подолы его длинного плаща взмыли вверх, ведомые неведомым порывом, оголяя иссохшие конечности.

Неожиданно смех прервался, из-под капюшона вспыхнуло алое пламя разъяренного взгляда.