Хундертауэр

Если уже выдвинулся, а на подъем он скор, то тылы, выходит, и не прикрыты.

– Где ж он в вашей глуши найдет второго Хастреда? – покривился Чумп. – Еще и такого, чтоб не только читать умел, но и разобрал почерк нашего?

– Почерк у меня каллиграфический, – сурово отрезал Хастред. – Если ты когда нибудь научишься так красиво кружева спарывать, считай, жизнь прошла не зря.

Гзурусы меж тем разобрались в ситуации и для начала выпустили вперед арбалетчиков. Меткостью те никогда не страдали, но несколько болтов все же положили удачно – так, что в воздухе вокруг Альграмара отчетливо обозначился прозрачный щит, от которого стрелы и поотлетали.

Звона за дальностью слышно не было, но у богатого фантазией Хастреда от него аж зубы заломило. Физиономия эльфа покривилась, как от брюшной маеты – забава, похоже, его не потешала. Зато клинок меча в его руке засиял еще интенсивнее, превращаясь в игольно тонкий луч белого света. Само изображение мага затряслось мелкой частой дрожью и начало скручиваться по центру, как подхваченная водоворотом тряпка.

Тайанне впилась в обшивку борта так, что обломала, не заметив, половину ногтей, а остальную половину благополучно вдавила в древесину на всю данную природой длину.

– Разошелся, – прошипела она под нос, заставив генерала в очередной раз призадуматься, почему же он все таки не пошел себе воевать в Дэмаль, где этих эльфов от века не бывало, да и магов, судя по предлагаемому скромному жалованью, не предвиделось. Вот же взяли моду – боевого офицера пугать!

Гзурская конная лава резко прибавила ходу, накатываясь на эльфа широким фронтом – и Альграмар, насколько гоблинам удалось разглядеть в уже распадающемся на клочья фокусе дальновидения, одним широким круговым взмахом перечеркнул всю приближающуюся к нему линию кавалерии.

– Держитесь! – взвизгнула Тайанне и дальше понесла уже на незнакомом ни генералу, ни даже Хастреду языке, который в других условиях порадовал бы своей мелодичностью, но в исполнении рыжей злюки звучал как очередной набор грузчицких идиом.

И начался бедлам.

Накатила и затопила пространство от горизонта до горизонта тяжелая, непрошибаемая тишина, и в этой оглушающей тишине потонули вопли разъяренных гзуров, выразительный плеск гоблинского сквернословия и даже хруст взламываемой палубы. Корабль тряхнуло, как сам генерал однажды тряс с перепою полковое знамя в надежде скинуть с него трусливого ординарца, плохо начистившего медали.