Хундертауэр

И навсегда запомнил выражение, на секунду проступившее на окаменевшем лице наставника в тот единственный раз, когда тому почудилось, что он не справляется. И теперь с отчаянием понимал, что сам на такое оказался неспособен.

Впервые в жизни Кижинге было стыдно.

А вот гзурам стыдно не было, они свирепо топотали под днищем корабля, изредко перебрасываясь подозрительно речитативными фразами.

Генерал покосился через борт и убедился, что дорогой к «компетентной личности» их преследователи интересуются мало.

– А ведь с таким войском под стенами Хундертауэра объявиться – гном сам свое гузно с солью на подносе вынесет, – поделился он мыслью. – Вот как только потом с этой братией за услуги расплачиваться? Вы, вольнодумцы, лучше молчите, знаем мы ваши советы.

Вово наконец поднялся, с хрустом потянулся, обнаружив завидную длиннорукость, и тоже обнаружил за бортом растянувшуюся кавалькаду.

– Все еще едут! – возрадовался он. – Надо же, какие упорные. Прямо как мы! Только сплошняком волосатые. Есть чего поесть?

– Ты удочку за борт закинь, – присоветовал Чумп. – Анарала заместо червяка, мигом обед на всех выловишь. Из двух блюд – вряд ли гзур коня бросит. А куда свина дел? Вчера мы его не всего слупили, совершенно точно.

– Так я ж на посту оставался, – прояснил Вово с оттенком виноватости и покосился на Панка, то ли из опасения что тот припомнит копошильский кусок мяса и вообще склонность к нестроевому прожрушничеству, то ли и впрямь примеряя его на роль наживки.

И ногой кокетливо задвинул в уголок случайно завалявшуюся рядом косточку.

– На кухне для тебя ничего нету, – сочувственно сообщил Чумп.

– На камбузе, – поправил педантичный Хастред. – Ага, я тоже давеча заглядывал. Такое себе представление, что эльфы все ж таки мяса не вкушают, да и овощи далеко не всякие.

– Так то папа, – вздохнула Тайанне. – Ортодокс во всем, вплоть до питания, на пирах с ним мороки знаете сколько? Сегодня приличный эльф должен кушать то, а завтра это, и не иначе, так что крутитесь как хоти…

Голос эльфийки вдруг сорвался, обратившись в стылое иззубренное железо, и в воздухе под ним застонала, расползаясь, рваная рана.

– Кстати о папе…

И замедленно развернулась к носу яхты.