Оберег

За убитых полян и северян, за сожженные дома, вытоптанные поля… И все-таки, это прекрасная смерть, — успел он подумать, — после жестокой битвы, в волшебном саду, под пение птиц…».

Под радостные возгласы горожан победоносная дружина въезжала в Киев. Ветробой Большие Уши горделиво ехал впереди, рядом на коне ежилась под изучающими взглядами светловолосая девчонка. За воинами ползли многочисленные телеги, груженые добычей.

Владимир вышел встречать своих воинов.

— Здрав будь, Ветробой Бориславич! — улыбаясь, приветствовал воеводу князь. — Благодарень вам, други! Справились быстро и вернулись с богатой данью. Впредь Вятичи, я надеюсь, поумнее станут да посговорчивее! Слезайте с коней, на пиру вас уже заждались!

— Здравствуй, отец. — тихо произнесла Мила, соскочив с коня. Владимир посмотрел на нее внимательно и содрогнулся, словно утонув в таких знакомых, давно забытых синих глазах.

Как-то, целую вечность назад, когда он был еще новгородским князем, которого в Киеве ни в грош не ставили — подумаешь, сын рабыни! — он полночи проворочался без сна, обдумывая многочисленные дела, которые надо разрешить не позднее, чем завтра. Очень хотелось уснуть, забыться, но ничего не получалось. Он встал, вышел во двор. Если там кто и был, то прятался так старательно, что князь чувствовал себя в полном одиночестве.

Внезапно послышался шорох. Князь вскинулся, оглядел двор. Вдоль кустов кралась дворовая девка; засиделась, видно, на девичьих посиделках с подружками, и теперь старается не шуметь, чтобы князь не заметил, а то нрав его всем давно известен… Но — поздно.

— Эй, ты, поди-ка сюда. — негромко скомандовал Владимир, вставая. Она не посмела ослушаться, подошла. Сама дрожит, как осенний лист на ветру. Князь молча развернул ее, задрал подол… Девушка вскрикнула…

— Как звать тебя? — спросил равнодушно перед тем, как отпустить.

— Светлана… — прошептала она, князь заглянул ей в глаза и отшатнулся.