Оберег

Отца, говоришь, ищет?

— Да, он, вроде как, в княжьей старшей дружине, если я правильно понял.

— Нда? Я там, кажись, наперечет всех знаю. Не сказывала, звать-то как батьку ее?

— Сказывала. Владимиром. — Руслан поначалу не понял, отчего воевода выпучил глаза.

— Откуда она, говоришь? Из Новгорода? Видишь ли, Лазоревич, я лично в Киеве знаю только одного человека, связанного с княжьей старшой дружиной, носящего имя Владимир и могущего иметь дочь, а то и не одну, в Новгороде. Не догадываешься, кто бы это мог быть?

— Да нет, как-то не припомню я таких людей…

— Ой, храбр ты и силен, Руслан, — захохотал Ветробой, — а вот ума, извини, не много нажил.

— Оп-паньки… — только и нашел, чего сказать Руслан.

— Уж если она дочь князя, так я ее тем более пуще глаза беречь буду. Ладно… Ой, уморил… Ну, да хватит. Пора прощаться. Решился — так езжай. Бывай, Руслан-богатырь.

— Помогай тебе Боги, Ветробой Бориславич.

Прощание с Милой было далеко не таким ладным. Оба больше молчали, не глядя друг на друга. Руслан так и не решился рассказать Миле, что отец ее, скорее всего, сам князь Владимир; Мила же не решилась открыться Руслану, что она — княжеская дочь. Он сказал ей, что пора ему ехать обещание свое исполнять, и тогда она спросила:

— А ты всегда обещания исполняешь?

— Всегда. Иначе нет мне чести.

— Тогда обещай мне, что вернешься.

Он окинул ее пристальным взглядом, стараясь впитать, запомнить образ этой милой девочки, вместе с которой они пережили несколько приключений, которых на самом деле вполне можно было бы и не пережить, не случись тогда Руслану перепить на пиру… И ответил:

— Я вернусь.

Она кивнула, вздохнула, повернулась и побрела, опустив плечи. И он пошел было уже к коню, да взвился вдруг, словно подстреленный, срывая на ходу с шеи округленную кривую деревяшку с лучами на манер солнечных.

— Мила! Мила!!!

Она остановилась, оглянулась, посмотрела на него непонимающе.

— Вот, возьми в руки и поверни эту штуку. Нет, вот эту. Молодец, отлично! Ну, вот теперь точно все.

— А… А что это было?

— Это? Это так… на счастье.

— На чье, твое или мое? — в ее синих глазах промелькнули былые озорные огоньки.

— На наше. — Руслан водворил оберег на место. Людмила кинулась к нему, припала к груди.

— Береги себя.

— Непременно. Все, Мила, Милуша, мне пора.