Оберег

Наконец, друзья сжалились над несчастным, помогли спуститься, усадили на пол и по очереди усердно отхлестали друг друга. Видя, что Рыбий Сын совсем сомлел, они подхватили его под руки и выволокли на свежий воздух, где бросили в пруд, тут же прыгнув следом. Покрытый множеством шрамов словенин, выпучив глаза, жадно хватал ртом воздух, и в задумчивости рассматривал свое почему-то стремительно белеющее тело; затем помотал головой, выбрался на берег и побежал обратно.

— Смотри-ка, Молчан, как ему понравилось! — усмехнулся Руслан, неторопливо возвращаясь в парилку.

— Погоди, он потихоньку и все остальное вспомнит.

Вдоволь напарившись, друзья хлебнули по ковшику кваса, посидели немного, отдыхая, затем облачились во все чистое.

— Ну, как тебе? — спросил богатырь.

— Не могу сказать. — восхищенно откликнулся Рыбий Сын. — Таких слов нет ни в одном языке. Я словно заново родился!

— То-то, брат, знай наших! — и друзья неспешно пошли на пир.

На пиру их давно уже ждали. Серебряная палата огласилась приветственными возгласами, дружинники поздравляли Руслана с победой и успешным возвращением. Он хотел было сесть за стол, но ему не дали. Со смехом да шутками-прибаутками богатыря втолкнули в Золотую палату. Притихшие Молчан и Рыбий Сын шли следом, как привязанные.

— Вот он, нынешний герой наш! — поднялся из-за стола воевода Волчий Хвост. — Входи, входи, не стесняйся!

— Садись за стол, Руслан, и другов рядом сажай! — распорядился Претич.

Руслан, испытывая смущение — все-таки, столько знатных воинов, и все на него смотрят, кто одобрительно, кто ревниво; оценивают, что еще за герой новый выискался.

— Да ты меду хлебни, сразу полегчает! — усмехнулся Ратьгой.

Руслан отпил из тут же протянутого ему кубка, усмехнулся, выпил до дна. Закусил цыпленком. Богатыри загудели одобрительно, кто-то похлопал Руслана по плечу.

— А теперь рассказывай! — послышались выкрики.

И Руслан принялся подробно рассказывать, что с ним приключилось с тех пор, как очнулся он с похмелья под столом в Серебряной палате и поехал в Черный лес развеяться; и до боя с полуденницами посреди степи. Иногда очень хотелось по старой привычке прихвастнуть, мол, и верхом на змее катался, и с морским царем мед-пиво вот так же пил; но рядом друзья, они сейчас-то промолчат, да потом укорят.