Оберег

Я-то в случае чего мог и в седле подремать, или опять балбесов наших на волю выпустить, а самому в их ящик забраться и дрыхнуть хоть весь день… А уж совсем под утро прилетел Черноморд. Наконец-то я его вблизи рассмотрел. Ну и урод же он! Я таких отродясь не видывал! Он хотел было сразу Фатиму утащить, да я ему не дал. А он, видать не рассчитывал, что я бодрствовать буду: вы-то храпели как убитые. Тут я понял, что наслал он на нас чары сонные, а меня после отварчика хитрого не взяло. Так что наши травки посильнее всякого там колдовства будут! Только он грабли свои к Фатиме протянул, я его и спрашиваю: чего это, мол, ты удумал, дяденька? Его аж подбросило! Зашипел он, как кошак перед псякой, пальцы растопырил и на меня! А я ему посохом в брюхо тычка — раз! Он тхекнул, но быстро оклемался, слышу, забормотал что-то, руками задвигал.

— Ну да, конечно…

— Так вот я тебе скажу — ерунда тот ураган. Утром этот злыдень так меня мотал туда-сюда, я уж думал, наизнанку сейчас вывернусь. Напоследок шваркнул меня оземь со всей своей черномордовой дури, и дальше уж я ничего не помню. Спасибо, что хоть не испепелил. Вот что со мною было. Теперь и у меня свои счеты с этим поганцем. — закончил Молчан свой рассказ.

— Да, умеет Черноморд нажить себе врагов… — пробормотал Руслан.

— Я думаю, он взбеленился после того, как на него печенеги напали. А потом еще и ты с мечом своим напужал до колик, да я посохом по мягкому месту приложил. Вот и злобствует теперь старик. Раньше-то, по твоим словам, он только девок тискал да колдовал помаленьку…

— Да нет, Молчан, я думаю, что он всегда был человеком недобрым. Ну, сам посуди: доброе ли дело — девок умыкать? Я, конечно, понимаю, что неотесанные древляне по сей день этим занимаются, но им хотя бы покон так велит.

— А, может, у него тоже покон? — предположил Молчан.

— Чтоб на свете отыскался еще один народ, как наши древляне? Не верю! Такое только в наших лесах произрастает. — усомнился Руслан.

— А, Руслан, пустое это все. — бесцветным голосом произнес Рыбий Сын.