Оберег

Солнце уже клонилось к закату, когда Молчан и Фатима вышли на большую поляну. В самом ее центре стоял огромнейший — вдесятером не обхватишь! — пень. По краям стояло несколько могучих дубов. К двум из них ветками накрепко оказались прижаты злополучные охотники. Оба синие от натуги: видно, что давно пытаются освободиться, да не выходит ничего.

— Бегите! — прохрипели они едва ли не хором.

— Зачем? — озираясь, спросил Молчан. Посох он на всякий случай взял наизготовку.

— Скажи ты.

— Мы охотились, — начал Рыбий Сын чуть слышно, не громче шелеста травы под утренним ветерком. — и удача была на нашей стороне. Я подстрелил зайца, а Руслан — глухаря, когда за нами погнались эти дубы. Никогда не думал, что дерево может передвигаться, да еще и так быстро! Они догнали нас, схватили, притащили сюда. С тех пор мы пытаемся освободиться, но ничего совсем не выходит… Наверное, мы прогневали какого-нибудь лесного духа или просто местного лешего… Пошевелиться совсем невозможно! — закончил он печально.

— Погодите, ребята, я сейчас что-нибудь придумаю. — засуетился Молчан. — В крайнем случае, запалю все это к кощееву дедушке… Благо, теперь и гасить научился.

— Ага, и сгорим мы вместе с этими дубами… — просипел Руслан.

— Что делать, что делать?.. — Молчан расхаживал взад и вперед, а Фатима припала к плененному деревом Рыбьему Сыну и принялась обильно орошать его слезами.

— А ничего делать не надо. — послышался насмешливый старческий голос, и на поляну вышел низенький старичок с длинной зеленой бородой.

Глава 29

Молчан, недобро прищурившись, перехватил посох поудобнее. Ох, не нравился ему этот зеленый дед! Тянуло от него волшбой. Но не разобрать, светлой, али темной. А таких Молчан всю жизнь не любил. Либо ты за добро, и тогда — исполать тебе, друже.

— А ты кто таков, дедушка? — настороженно спросил волхв. Дед посмотрел на него глумливо, и поговорил:

— Ай, не вежественные нынче волхвы пошли! Да еще и невежественные. Здороваться тебя не учили, да?

— А я еще не разобрался, желать ли тебе здравия и доброго дня. — буркнул Молчан.

— Ишь, грозный какой! — фыркнул старик.