Оберег

Пока мама гладила дочку по головке, Руслан выхватил меч и вовсю крутил головой, стараясь видеть как можно больше и опасаясь нападения с тыла.

— Не плачь, не плачь, дочурка. Ну, не повезло нам сегодня. Думали, купец поедет, они вкусные, сама знаешь; а оказался воин. Они и не такие вкусные, да и непросто такого взять… Разве что, твоим старшим сестричкам на потеху… пойдем, папу позовем!

— Стой! — закричал Руслан, представив себе, что будет, когда придет папа, а то еще и с друзьями. Богатырь прыгнул вперед, загораживая страхолюдинам путь в лес.

Замахнулся мечом, еще миг, и… Они вдруг исчезли, тут же появившись саженях в двадцати. Мамаша гадко рассмеялась, обе они повернулись и, треща сухими сучьями, побежали в лес.

— Хозяин, сматываться пора! — подал голос трясущийся от страха Шмель.

— Сам знаю, что пора! — огрызнулся Руслан. — Да только нельзя эту пакость тут оставлять. А если за нами купец какой потащится? Сожрут ведь, он и пикнуть не успеет! А скольких уже сожрали! Эх, вздохнул он, — ни дня без приключений… Ладно, жди меня здесь.

Я постараюсь долго не задерживаться. — и богатырь вломился в лес.

Страхолюдины бежали неторопясь и создавая ужасный шум. «Не иначе, заманивают.» — подумал Руслан и удвоил бдительность. И, когда с громким визгом неповоротливая с виду мамаша спрыгнула с дерева прямо перед ним, он не потерял ни секунды: сверкнул меч, и голова чудовища, отделившись от тела, упала на поросшую мхом землю. Тело беспорядочно замахало руками, сделало два шага, наконец, упало с глухим стуком и затихло.

Из шеи выливалась черная кровь. Богатырь побежал дальше. Дочка попыталась ухватить его за ногу, высунувшись из какой-то норы, но тоже лишилась головы. Богатырь остановился, прислушался. Откуда-то доносился все тот же шум, вопли.

— Оставьте меня! Оставьте!!! — верещал кто-то. — Не могу больше! Лучше убейте!!!

— Как же мы тебя убьем, если ты уже и так мертвый — дальше некуда? — глумливо возразил еще один голос.

«Фу, помимо этой нечисти, там еще и мертвяки! — брезгливо подумал Руслан и вздохнул: — А что делать? Придется идти…».

Он продрался через давно высохший густой кустарник, и на небольшой полянке взору его открылась следующая картина: на раскоряченном неведомой древесной хворью вязе был распят залитый кровью Гуннар-варяжонок. Вокруг него топталось до дюжины полуденниц и таких же чудищ, как те два, что только что зарубил Руслан.