Оберег

Девки, тоже чуя недоброе, зашептались, загудели, как потревоженный улей — еще чуть-чуть, и резанет по ушам дикий визг. Из темноты вынырнул всадник на огромном коне. Девки, как по команде, хором завизжали. Испуганный конь встал на дыбы, наездник не удержался и вылетел из седла. Рыбий Сын тут же подскочил к нему, приставил меч к горлу. На всякий случай спросил по-русски:

— Кто таков?

Упавший посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Ну вы даете, ребята! Вы что, Соловья-разбойника тут выгуливаете?

— Кто ты такой? — настойчиво повторил Рыбий Сын.

Глаза его сузились, не предвещая одинокому ночному путнику ничего хорошего.

— Мне ни к чему скрывать свое имя. Я — воин на службе русского князя Владимира, по имени Лешак, по прозванию Поповский сын.

— Лешак? Молчан, иди сюда. Ты на Руси недавно был, лучше меня знаешь тамошних воинов. Этот человек может быть богатырем по имени Лешак? С виду я и то кажусь покрепче.

— Да, это, скорее всего, именно он, у него… — начал Молчан, но Рыбий Сын жестом прервал его.

— Тогда скажи мне, Лешак… — и тут лежащий вскочил, меч Рыбьего Сына полетел в сторону, а легкая с виду сабелька Лешака замерла в вершке от шеи словенина.

— Советую не делать лишних движений. — предостерег Лешак. — А теперь вы мне скажите, кто вы такие, и что позабыли в такой глухомани? Если поединщики, силой бахвалящиеся, то я к вашим услугам.

— Будь нашим гостем, Лешак. — медленно проговорил словенин, не отрывая взгляд от сабли богатыря.

 — Незачем нам силами мериться, глядишь, еще повоюем под одним прапором. Я — Рыбий Сын. Это — волхв Молчан.

— Суровые вы ребята, как я погляжу! — сказал Лешак, убирая саблю в ножны. — Молчан, ты, взаправду что ли, наш? Хотя, имя вроде как нашенское…

— Да, из ильменских словен я. — Молчан подошел поближе.

— А ты, Рыбий Сын, — ну и имечко! — откуда будешь? Из местных, то есть, из печенегов?

— Нет, я тоже из ильменских.

Обгорел давеча, потому так и выгляжу. — о своем печенежском прошлом Рыбий Сын счел разумным пока промолчать. — А когда-то меня звали Жданом. Но с тех пор минуло немало лет, и я давно свыкся с прозвищем.

— Добро, славяне. Ладно, с вами все понятно. А вот кто так громко визжал? Соловья, вроде бы, Илья давно уже отловил. Разве что, детки соловьиные шалят?

— Нет, — махнул рукой Рыбий Сын. — Это девки.