Оберег

Затратив три гривны золота, кучу нервов и сил, он раздобыл несколько локонов своей возлюбленной, и с бесценной этой добычей пошел на поиски ворожеи. Радость, с которой Гуннар носился по Киеву, позабыв о том, что он вне закона и положено ему прятаться, сослужила ему плохую службу. Сначала его узнал Микула, богатырь известный, могущественный и влиятельный, но мало кто понимал, чем таким особо важным этот человек занимается. Поговаривали, что с ночным воеводой у них какие-то общие дела. Потом на Гуннара наткнулись сразу несколько воинов из младшей дружины, но к тому времени Варяжонок уже вырвался за городские ворота.

Произошла долгая увлекательная погоня, ушел от нее Гуннар лишь чудом, скрывшись в Черном лесу. Полдня проплутал он по оврагам да буреломам, прежде чем вышел на поляну с покосившейся избушкой. Быстро сообразив, кто в ней обитает, Варяжонок пинком распахнул дверь.

— Здорово, старая! Во-первых, все, что есть в печи, на стол мечи. Во-вторых, сделаешь мне приворотное зелье.

— Да? С чего это я пред тобой эдак распинаться должна?

— А вот с чего.

 — недобро усмехнулся Гуннар, доставая меч. — Зарублю к ящеровой матери, и дело с концом.

— Ага, понятно. А в-третьих что? Отдаться тебе, что ли?

— Сбрендила, старая? Дочку свою дашь мне побаловаться, и достаточно.

— Дочку, говоришь? Добро, добро. С чего начнем? С еды, зелья или с дочки?

— Давай с дочки. Пожрать я всегда успею.

— Ну, что ж, тогда зайди за избой в лес, пройди немного, и крикни: «Красна девица, я тебя жду!».

Она и придет.

— По ягоды, что ли пошла?

— Ага, и травок присобрать.

— Ну, жди меня, старая, да готовь жратвы побольше! — и Гуннар вышел из избы.

— И чего дальше? — спросил Руслан, видя нехороший блеск в бабкиных глазах.

— Чего-чего… Ну, поорал он там, дурак. На весь лес… В общем, с тех пор не возвращался. Думаю, мавки с полуденницами до сих пор с ним развлекаются, морочат его непутевую головушку. Так что коня его можешь забрать.

Мне он без надобности. «Конь на обед…» — это только в глупых сказках, которые скоморохи рассказывают. — баба-яга недвусмысленно кивнула на Вьюна.

— Погадала бы ты ему что ли, бабушка. — попросил Вьюн.

— Это еще зачем? — сразу взъерошилась бабка.

— Ну, как же, как в песнях поется: нагадала герою колдунья жизнь славную, а смерть лютую, и прожил герой жизнь свою в доблести, а все равно помер предсказанной смертью.

— Хренушки.