Порядочный хаосит

— Не догонишь!

Монстр повернулся ко мне и снова присел.

- Ногач руколисый!

Я увернулся от ещё нескольких прыжков. Мне начало казаться, что я играю в догонялки с неуклюжим взрослым. Мы скакали по поляне, и я непрерывно выкрикивал дразнилки, войдя в раж.

Страха не было. Ногач прыгал и даже бегал, но не очень хорошо. Его не составляло труда обмануть, или обогнать. Пока что.

Тут я запнулся о корень и упал на бок. Ногач подскочил ко мне, присел, гулко ухнул и схватил меня за ноги твёрдыми деревянными пальцами.

— Я в домике! — заорал я мёртвой бобриной голове, складывая руки крестом перед грудью.

И он остановился. Разочарованно взмахнув лисой и волком, он начал ходить туда-сюда по поляне. Затем застыл столбом.

Я, продолжая удерживать руки перед грудью и уповая на один лишь этот защитный жест, перекатился на колени и встал на ноги. Осторожно подошёл к Ногачу. В голове билась только одна мысль: «он схватил меня за ноги, чтобы… что» ?! У этого парня только ноги были деревянными, а все остальное в мертвых кусках плоти – лучше не будем думать о том, зачем ему мои ноги.

Ногач застыл, медленно, со скрипом вращая головой. Вблизи он оказался не таким большим — примерно, мне по плечо. От шкур тошнотворно несло мертвечиной. Хорошо, может быть, всё же, не стоило смотреть двумя глазами на Якшар.

Я присел, разглядывая его нижние конечности. Деревянные суставы, круглые сочленения. Где-то я уже видел такие ноги, но где? Ну точно! Это же один в один портновский манекен из того магазина, где я недавно заказывал одежду! Сложный, полноразмерный манекен с подвижными руками и ногами, который меня так восхитил! Какая ирония: сегодня он меня тоже восхитил, пожалуй.

Если не сказать больше.

Я привстал. Значит, под этими тушами скрывается полностью деревянное тело. Очевидно, это оживлённый. Воздействие великой эссенции хаоса в некоторых случаях дает жизнь ранее неживым предметам – например, если пролить эссенцию на стул, может случиться так, что стул начнёт скакать по комнате.

Кутхские мастера создавали одушевлённых големов и какими-то хитрыми способами приручали их. Но кому могло понадобиться в этих пустошах вливать эссенцию в манекен? Я знал, что, скажем, живое оружие – столько же своенравно, сколь и могущественно. Оно может даже обратиться против своего собственного хозяина.

Однако, манекен — не оружие, это вещь, созданная, чтобы служить людям. Оживление не может сделать его агрессивным.