Порядочный хаосит

Вилириан сощурился и быстрой походкой отправился к сцене.

Толпа перед сценой волновалась. Он чувствовал это кожей. От тысяч устремленных на него глаз кровь внутри вскипала. Опасность, недовольство, азарт, страх – сильные эмоции клубились над толпой. Вилириан моргнул и шагнул к краю сцены.

– Жители Ван-Елдэра, собравшиеся сегодня здесь и готовые разнести услышанное по своим семьям, соседям и друзьям! – обратился он, глядя в самый конец площади. – Немало волнений выпало на вашу долю в последнее время, не так ли вы считаете?

В толпе одобрительно зашумели.

– Правда? А почему? – Вилириан дернул головой, будто бы услышал ответ от кого-то конкретного. – Кто-то из вас осудил собственного сына? Приговорил его к многолетнему изгнанию? – в толпе послышались нестройные шепотки. – Или, может, у кого-то здесь пропал бесследно старший сын, наследник и опора? Обвиняют ли вас в убийстве собственного сына, когда вы в беспамятстве ищете его следы по всему миру?

Вилириан сделал паузу, будто бы ожидая ответа.

– Нет, как я погляжу, – он криво улыбнулся. – Все описанное не происходит ни с одним из вас. Только со мной.

Он перевел взгляд на первые ряды, где, подсвеченный солнцем, сиял транспарант. «Смерть убийце!» – требовал он.

– Вы говорите о том, что ваша жизнь не достаточно хороша, – Вилириан проигнорировал это обвинение, – сегодня я не склонен согласиться с вами. Сегодня в городе нет человека печальнее и обеспокоеннее меня, ибо мой сын ранен, в плену на другом континенте, в городе с дурной славой, название которого я узнал лишь вчера.

Сейчас его жизнь, вероятно, висит на волоске. И, пока это так, мне сложно проявить понимание в отношении налогов, привилегий и угнетений людей по сословному признаку. Возможно, ваша жизнь не достаточно хороша, моя же максимально ужасна. Не ждите от меня разумности и понимания – я убитый тревогой отец. И жалости во мне тоже нет.

Он сделал легкий поклон и удалился. Три вылетевшие в его сторону пули расплавились, ударяясь об Алое поле Архонта.

Глава 32. Воля листа

Около Почермы Удо разлилась широко, и катер проносился мимо небольших островков, поросших высокой травой. Сидевший на одном из них рыбак с удочкой, увидев нас, начал кричать нам что-то оскорбительное – вероятно, потому что я не слышал его голоса из-за шума двигателя. Оглянувшись, я увидел, как волны, поднятые катером, заливают островок, гася небольшой костерок, над которым коптилось в дыму несколько рыб.

Лес отступил от берегов.