Порядочный хаосит

Поэтому, когда Линену потребовались новые инструменты, в камеру перемещения был отправлен именно Сотой.

Через десять минут из камеры появилась Анра, гружёная свёртками и баулами.

Линен был рад её видеть: она была давней, честной и преданной сторонницей Невозможного Плана и, в отличие от некоторых фанатиков, способной на импровизацию. Их связывала долгая дружба, и он чувствовал, что она однажды станет важной частью Единого Линена.

— Тебе подарок, Лин, — сказала она, протягивая ему длинный свёрток, обёрнутый в промасленную бумагу.

Линен скривился. Он ненавидел дни рождения. Хорошо, Анра хоть не сказала, сколько ему лет!

— Благодарю, Анра, — спокойно сказал он. — Положи на стол.

Она положила подарок на стол и, хитро улыбаясь, развернула бумагу, явив ему содержимое.

Линен взглянул — и не смог удержать дрожи в руках. Его дыхание пресеклось, а глаза наполнились слезами.

Она была безупречна. Каждая её линия дышала совершенством. Полированный орех изогнутой ложи, тёмный металл утолщённого ствола, покрытого отводящим тепло плетением, длинная трубка оптического прицела — всё было в ней соразмерно и прекрасно настолько, что Линен не верил, что человеческие руки способны создать подобное чудо.

Протянув руки, он бережно взял винтовку — и почувствовал себя цельным. По комнате пронесся ветерок, металлические предметы издали тихий звон. С горящими глазами он повернулся к Анре, но не нашёл слов.

— Это… это…

— С днём рожденья, Лин, — улыбнулась она.

Она подошла и коснулась его щеки губами.

— Откуда ты взяла её?

Та прищурилась.

— Сделала сама, конечно же.

— Она великолепна, — Линен моргнул и стёр рукавом слёзы.

— Хочешь, проверим её?

Линен осторожно выдохнул.

— Да. Конечно.

***

Анра ходила между деревьями по другому берегу реки Удо, делая вид, что прогуливается, затем подняла что-то с земли. Фигурка Анры на этом расстоянии выглядела крохотной. Линен, разместившийся на обрывистом берегу, снова заглянул в прицел и увидел, что она держит в руке красный осенний лист осины.

Он глубоко вдохнул, ощущая в этот момент полное единство с миром. Ему не нужно было думать о направлении и силе ветра, о расстоянии до цели, скорости пули — все эти расчёты словно бы происходили где-то в другом месте, на задворках его сознания.