Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

Ах да! Я задолжала Рику несколько гневных фраз! И пусть даже не надеется избежать расплаты!

Я слегка отстранилась, и василиск ссутулился, насупился, полоснул по лицу взволнованным синим взглядом.

– Зачем? – спросила тихо.

Рик притормозил, остановился у двери в отделение, но не открыл ее.

Со стороны кухни потянуло запеченными яблоками. В коридоре было тихо и безлюдно. Медсестры навещали больных строго по расписанию, врачебный обход уже закончился. Если требовалась срочная помощь, срабатывали системы жизнеобеспечения и по стационару проносился визгливый вой.

Возле палаты Маллеса сейчас, наверняка, суета. Самое время медперсоналу выполнять распоряжения Рика. Но мы ушли слишком далеко, скрылись за поворотом, и вряд ли услышим…

Я ждала ответа, а василиск не спешил объясниться. Обнял за талию, прижал, впился в лицо внимательным взглядом.

И чем дольше тянулось наше молчание, чем горячее, тверже становилось тело Рика, тем меньше хотелось мне его распекать.

– Не удержался, – наконец очень тихо протянул василиск. – Не смог удержаться. Ты была моей. Совсем. Отдалась мне. И я захотел большего. Вначале собирался отступиться. Но не смог. Проклятый гон! – он отвернулся, уставился в стену. – Не думал, что будет так… неконтролируемо… жарко… сильно…

У меня мурашки побежали по спине, слова выветрились из головы, а внизу живота потеплело, стало томно.

Но я не собиралась отступать! Однажды уже отступила. И вот на тебе!

– И что дает брачная метка? – спросила с нажимом и поторопилась предупредить: – И не заставляй меня читать брошюру! Сам!

Рик невесело хмыкнул, опять впился взглядом в лицо.

– Я чувствую тебя. Немного. Ощущаю, если с тобой беда, – сипло произнес василиск, и я вдруг поняла, что вовсе не ревность – главная причина. Нет! Он подстраховался, готовился к опасному будущему.

Рик поймал изменение моего настроения в мгновение ока. Накрыл рот поцелуем, приподнял, заставив инстинктивно обхватить себя ногами.

Пару секунд он прижимал, словно не мог оторваться, целовал, словно не мог остановиться. И взял бы меня прямо тут, в коридоре. И я, наверное, тоже не смогла бы наскрести достаточно благоразумия, скромности, чтобы остановить его сейчас.