Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

Другие врачи в курсе.

Что-то он темнил, не договаривал. Но я давно поняла – если Рик в таком настроении, даже пытки бессмысленны. Василиск объяснится, как только будет готов, и ни секундой раньше.

Всякий раз, когда входила в кабинет василиска, казалось – очутилась далеко от больницы, в лаборатории какого-нибудь алхимика-чародея.

И не уставала разглядывать, удивляться, замечать малейшие изменения.

За обычной больничной дверью скрывалась просторная комната, со всех стен которой тянулись к незванным гостям чучела причудливых тварей.

Двухголовые ящеры, похожие то ли на раптора, то ли на тиранозавра смотрели немигающими алыми глазами с вертикальными зрачками. Скалились острыми как иглы зубами существа, вроде больших собак, с серебристым птичьим оперением. Гордо выпячивали черные, словно лакированные клювы алые птицы с очень длинными шеями и острыми шипами вдоль позвоночника, как у стегозавра… Глаза разбегались.

Зеленые, красные, фиолетовые, клыкастые, двух или трехголовые чудища поражали воображение.

Но еще больше поражали его те, что хранились в громадных банках, литров на пятьдесят, не меньше. Пластиковые емкости, с желтоватой жидкостью и диковинными тварями, батареей выстроились на стеллажах, теснивших друг друга у стен. И лишь у одной из них сплошной ряд стеллажей разрывал диван – самый удобный из всех, что я встречала. Садишься на коричневую тканую обивку и… тебя со всех сторон обнимает упругая, но мягкая спинка.

Так я и сделала. Как обычно во время мозгового штурма, Рик не устроился рядом, не прижал горячую ногу к моей и даже не приобнял.

Василиск отошел к светло-серому деревянному столу, присел на него и нахмурился.

Однажды я попыталась поиздеваться: мол, что ж так скромно-то? Василиск криво усмехнулся и невозмутимо сообщил:

– Твоя близость мешает мне думать о деле. А к тому, о чем я думаю в такие минуты, ты, очевидно, не готова. А я не готов поменять свои принципы в отношении насилия над женщиной.

Помню, как мурашки побежали вдоль позвоночника, и засосало под ложечкой – предательски, сладко.

Больше я эту тему не поднимала.

Убедила себя, что Рик шутил в своей фирменной манере. Вся больница знала, насколько обожал василиск отпускать остроты на медицинские темы и темы ниже пояса тоже. Симпатичные медсестры не раз делились – как Рик смущал их откровенными шуточками, заставлял краснеть и прятать глаза. Так, чем я хуже?

В кабинете Рика мое обоняние отдыхало. Здесь витал очень слабый запах яблок.