Увы, Милорд!

– А если шкатулки нет?

– Всё равно приезжай, – поразмыслив, разрешил друг. – Или не надо?

– Надо! – поспешно возразил Терри.

– Ну и кому из нас припекло? – расхохотался милорд.

Солнце практически утонуло в море, добавив в прозрачность бирюзовых вод тёплых медовых красок. Сильно пахли цветы плюмерии и лаванды, высаженные под балконом. Вдалеке над морем летали чайки, и их редкие крики да тихое шуршание волн были единственными звуками в тишине наступающей ночи.

Деметрио посильнее раздёрнул шторы и некоторое время стоял, с удовольствием вдыхая полной грудью свежий вечерний бриз.

Потом вернулся к дивану, благодарно кивнул горничной Бонфи, уже расставившей на маленьком столике его постоянную вечернюю трапезу. Трёхэтажную вазу, наполненную фруктами и орехами, тарелку с кубиками солёного сыра и кофейник восхитительного кофе с молоком, готовить который Бонфи была большая мастерица.

Удобно устроившись среди подушек, Деметрио вытянул уставшие ноги, взял чашечку с кофе и с удовольствием отхлебнул.

Он встретился со всеми людьми, провёл все сделки, подписал все договора. Деметрио был очень доволен. Собой, завершившим трудную неделю; Бонфи, быстро и умело накрывшей стол; чудесным тихим вечером, переходящим в чудесную тихую ночь. Доволен жизнью.

До той минуты, пока где-то в глубине дома не хлопнула дверь.

Сейчас же тишину вечера взорвал дробный цокот каблуков и на пороге Плюшевой комнаты, заодно служившей Деметрио кабинетом, возникла Самуэлин.

– Я требую, чтобы ты выгнал Игнасио! – резко заявила она, встав посреди комнаты и уперев руки в бока.

– И тебе добрый вечер, сестра, – пробормотал Деметрио, раскалывая щелкунчиком очередной орех.

При появлении хозяйки дома Бонфи подхватила поднос, поклонилась Деметрио и поспешно вышла.

– Выгони его! – повторила она.

– Скоро ночь, – Деметрио сделал глоток кофе. – Давай не будем пороть горячку, и все проблемы решим завтра.

– Завтра? А ночью он снова припрётся петь мне серенады? Я хочу, чтобы он покинул этот дом! – взвизгнула Самуэлин.

– Он же тебе нравился, – Деметрио зевнул и потёр усталые глаза. – Я думал, ты ему благоволишь...

– Нравился? – прошипела обозлённая сестрица.