Увы, Милорд!

Впрочем, мечты Реми – дело особое.

– И о них мы подумаем позже, – пробормотала девушка себе под нос, останавливаясь на Крохотном Мостике.

Мостик переводил через глубокий ручей – этакое любопытное щупальце городской реки Ушумы – и с Мостика открывался отличный вид на дом Реми. И на почтовое отделение «Красные Крылатки», расположенное на первом этаже дома. И на осаждающее это отделение толпу!

Толпа кричала, топала ногами, размахивала конвертами, коробками и просто пустыми руками.

Реми хмыкнула, крадучись пересекла мостик и скакнула за стволы старых лип.

Некоторым из деревьев была добрая сотня лет, так что Реми не составило труда, прячась за толстыми стволами, добраться до запасного входа в дом. Там Реми быстро отомкнула дверь и юркнула в тёплую темноту почтового коридора. Темнота пахла свежими газетами и немного жжёной резиной – видать, отец уничтожал «сырушки».

– Мам? Я дома, – девушка подкинула сумку вверх, и та упала на верхних ступеньках: закончив работу, Реми поднимется в свою комнату и занесёт сумку, а пока некогда.

– С возвращением, – судя по голосу, мама возле весов. – Ты вовремя. Иди, открывай дверь, народу сегодня... Как бабушка?

– Отлично! Вывела новый сорт винограда и пионов. Виноград цветущий, пионы съедобные! А ещё новый сорт виноградно-пионного вина! Я не пробовала, но говорят – нечто волшебное.

– Ну, лишь бы была здорова, – вздохнула мама, устанавливая на почтовых весах здоровенную серую коробку.

Судя по количеству разнообразных штампов, коробка ехала почтовым дилижансом откуда-то из предместий Староретиша.

Там каждое имеющееся отделение считает своим долгом поставить на коробке отметку.

– Признательный день завтра, а сегодня-то откуда толпа? – Реми быстро протёрла подоконники влажной тряпкой и раздвинула тяжёлые зелёные шторы. На улице зашумели сильнее, начала торопливо вытягиваться длинная очередь. Реми знала – вне почты люди могли вести себя, как угодно: шуметь, ссориться и даже ругаться, но, как только откроется дверь, народ утихнет и, соблюдая порядок и относительную тишину – вовсе ведь рот не заткнёшь – потянется к почтовой стойке.

– А где папа? – Реми взялась за ручку двери.

На улице притихли.

– Кормит крылаток. Первая партия готова к отлёту.

– Ну, погнали! – щёлкнул замок, и двери распахнулись. Почтовое отделение «Красные Крылатки» начало рабочий день.

– Это ужасно!

Фраза прозвучала громко. Очень громко и даже вполне себе истерично. Почти вопль со слезами и горечью в голосе.