Увы, Милорд!

Спокойно, сказал себе Де Амараи, хищников тут нет, по крайней мере, крупных хищников, а с мелкими я справлюсь. Закончив обнюхивать вокруг да около, неизвестный зверь сунул нос в карман на рубашке Доминика. В кармане лежал носовой платок, и зверь чихнул – платок был надушен ароматной водой. Потом обнюхиванию подвергся расстёгнутый рукав рубашки. Любопытствуя, зверь сунул нос и туда. Нос был холодный и мокрый, а ещё покрытый короткой мягкой шерстью, и Доминик с трудом удержался, чтобы не схватить эту любопытную нюхалку.

А потом ему очень чувствительно наступили на живот!

– Нет, это уже верх невоспитанности! – весело сказал Терри, открывая глаза и усаживаясь на траве.

При звуках его голоса большая золотисто-рыжая лиса подпрыгнула, и кинулась прочь.

Далеко, однако, не убежала, остановилась у ближайшего куста и с любопытством уставилась на человека.

– Ах, вот кто мне спать не даёт! – Терри в ответ тоже уставился на лису. – Надо же, в саду Джеллиоса есть лисы! Ну, иди, иди поближе!

Лиса дрогнула ушами, словно прислушивалась.

– Ты, наверное, голодная, – предположил Доминик. – Иначе с чего бы в карман ко мне лезла.

Задумчиво почесав затылок, Терри огляделся по сторонам. В саду было по-прежнему пусто и тихо.

– Сейчас дам тебе вкусненького, – полушёпотом известил лису мужчина. – Только, тсс! Никому не говори, что я так сделал!

Посмеиваясь над собой – лису просит ничего никому не рассказывать! – Доминик выудил из внутреннего кармана маленький блокнотик. На тыльной стороне его имелся узкий кармашек – там прятался простой остро заточенный карандаш.

Терри лёг животом на траву и принялся рисовать. Несколько штрихов, и на бумаге появилась мышь. Доминик продолжал водить карандашом по бумаге: шкурка мыши стала серой и мохнатой, глазки заблестели, на лапках появились острые коготки.

– Вот так, – прошептал Терри и накрыл рисунок ладонью.

Глянул на лису – она отошла от куста, снова приблизившись к человеку, и заинтересованно смотрела на его действия.

– А теперь – лови! – Терри резко убрал ладонь, и мышь, совершенно живая мышь, соскочила с листа и с писком бросилась в траву.

Убежала.

– Ну что же ты? – с укором спросил у лисы Доминик.

Лиса вздохнула. Склонила голову и повела ушами. А потом совершенно понимающим и грустным взглядом посмотрел на Де Амараи.

– Ты не ешь мышей? – растерялся Доминик. – А, понял, тебе лень охотиться? Что ж, я бы тоже поленился скакать по такой жаре. Ладно, сделаем по-другому.

И он нарисовал на листке кусочек сыра.