Ночь под Рождество

Ночь под Рождество

Евгений Румянцев

Ночь под Рождество

- Паша, ты когда в комнате обои подклеишь?

Инна сидела на кухне и чистила картошку к рождественскому ужину.

- Праздники закончатся, тогда и заклею! – донеслось из комнаты.

- Знаю я это «закончатся»! Потом отложишь до дня «Святого Валентина», мотивируя тем, что это самый прекрасный подарок для любимой женщины, а там недалеко и восьмое марта. Как раз подарок на два праздника получится, не так ли? Тебе же для меня ничего не жалко, правда милый?

- Инна, перестань, а! – Муж уже стоял в дверях, вытирая несуществующий пот после замены прокладки крана в ванной.

– Я и так в этой гребанной ванне сейчас часть жизни оставил.

- Перетрудился бедняжка! – насмешливо подняла на него глаза, оторвавшись от картошки, Инна. – Гляди-ка, даже треники чем-то измазал от усердия. Теперь сходит на балкон и отведает пару мисок холодца, чтобы животик опять стал упругим, как барабан. Можно будет опять в него бить, изображая Кинг-Конга, жалко только, что шерсти там маловато.

И на голове уже большая часть вылезла после тяжких трудов на благо руководства твоего умирающего в муках завода. Зарплату за декабрь полностью не выплатили, а только обещают, а он все работает и работает.

- Картошку почистила? – прервал ее Паша, благоразумно промолчав по поводу очередного всплеска жениных эмоций о быте, деньгах и изменении его внешности за последние десять лет далеко не в лучшую сторону. – Ставь в духовку.

- Вообще-то, там уже рулька, сам же сказал, к соседям надо идти не с пустыми руками.

- Вот на хрена свежее готовить, у нас с Нового Года холодильник забит, как подкапотное пространство у «Мерседеса», который грузин у дома напротив прикупил перед праздниками.

- Посмотри, чего там осталось! - Рассерженная Инна встала и уперлась руками в боки. – Оливье ты вчера дожрал, а пустое блюдо куда обратно запихнул вместо того, чтобы помыть? Остатки салатов тоже пора выкинуть, ими в таком размазанном по стенке виде даже свиньи побрезгуют.

Остается только селедка под шубой, да и то, я не уверена, что ее можно кому-то предлагать.

- Вот ее к соседям и отнесем! – удовлетворенно заметил муж. – Пусть хорошенько просрутся после того, что они в нас от доброты душевной четвертого напихали. Все по справедливости должно быть, не мне одному после утилизации продуктов щедрыми хозяевами в желудках гостей унитаз полночи пугать, пусть и другие отведают это посленовогоднее удовольствие.