Дракон в мантии 2. На дальних берегах

– Ваше величество, – мой спутник еще раз склонил голову, – мы не меньше вашего поражены и огорчены случившимся…

– М-да уж…

– Но позвольте мне вступиться за своего подчиненного. Я уверен, что произошла какая-то чудовищная ошибка и недоразумение…

– Знаешь, Аджим, сказать, что я удивлен, это просто промолчать, – без свидетелей король обходился с нами просто и без официоза. – Я пытался поговорить с Флори, но бедняжка все время плачет и отказывается обсуждать произошедшее. Я понимаю, что, учитывая историю с письмами, все можно толковать двояко, но… ничего не изменишь.

– А нельзя его как-то выпустить… на поруки? – робко попросила я.

Филан покачал головой и пояснил:

– Медь, я помню твои прошлые заслуги и… Никсара, но есть вещи, на которые не действует ни мое расположение, ни ваши прошлые дела. И одна из этих вещей – закон. Государство стоит, пока его законы едины для всех.

– Dura lex, sed lex, – задумчиво пробормотала я и перевела: – Закон суров, но он закон. Это латынь.

– Да, все так, – кивнул Филан. Хотя он наверняка не имеет понятия ни о латыни, ни о римском праве. – Рад, что у нас единое мнение по этому вопросу. Приятно знать, что есть люди, на которых можно положиться, невзирая на их личные предпочтения.

– А навестить-то хоть можно? – с надеждой уточнила я.

– Можно, – после минутной паузы постановил король, – я дам распоряжение. Подойдите часов в десять, вас пропустят.

На том и расстались. Джулиан вывел нас наружу, коротко попрощался и пообещал держать в курсе. Уже совсем рассвело, и на улице было по-утреннему прохладно. Щебетали птицы, среди которых особенно выделялась какая-то горлопанистая пичуга, дивно имитирующая сигнализацию. Хотелось кофе, и все. Взять чашку и просто сидеть и смотреть в окно. А еще хотелось придушить одного не в меру деятельного старосту.

– Что делать будем? – вздохнула я. Улочки еще были пустынны, никто не бежал нас щупать и не глазел. Благодать. В прошлый раз я так и не погуляла по Эквесу: сначала было не до того, да и меня не отпускали маги Коллегии, а потом стало невозможно из-за ажиотажа. Неуютно, знаете ли гулять, когда на тебя пальцем все показывают.