Цена желания

Много красного и оранжевого цвета, но это как раз во вкусе Лафи. На полу темно-синие ковры, и точно такими же закрыты стены. И даже растения, в больших горшках, тоже были обычными.

- Тебе нравиться? – глядя сияющими глазами, спросила его девушка. Честно говоря, это было неожиданно, настолько, что Руфис даже растерялся. Он не помнил Лафи такой, и не смог сделать ничего другого, кроме как кивнуть. Рыжая звонко рассмеялась и закружилась по залу. Словно что-то вспомнив, она резко остановилась и повернулась к нему:

- Знаешь, а ведь у нас есть дочь.

- Знаю, - снова кивнул эльф, осторожно присаживаясь на стул, - Я уже с ней познакомился.

- Да? – удивилась Лафи, - Надеюсь, она не успела тебе нагрубить? Я не особо занималась её воспитанием.

- Угу, - в третий раз кивнул Руфис, всё вокруг казалось абсолютно нереальным, - И это я тоже уже знаю. И, между прочим, зря. Она даже не знает, с какой стороны лютню в руки берут.

- Ну не преувеличивай, - хохотнула Лафи, - Зато у неё твои глаза и мечом она так же хорошо машет.

- Тут спорить не буду.

- Сыграй для меня? – внезапно попросила девушка, а лютня сама появилась у Руфиса в руках. И это тоже было удивительно, но, похоже, его восприятие уже изрядно притупилось, так что мужчина лишь пожал плечами и тронул струны. Странные слова сами пришли в голову:

На озере сегодня тишь,

Его поверхность, как стекло,

И ты одна пред ним стоишь,

И дышит вечность тяжело.

Тебя терзают боль и страх,

И ты опять себя винишь,

Мечты твои разбились в прах,

Не ведаешь, чего творишь.

Ты шепчешь на воду слова,

Желанье озеру вручая,

Себя ему как есть явя,

Судьбу свою определяя.

Ты веришь, что все будет так,

Как загадала, как желаешь,

Не слушаешь такой пустяк,

Что если нет, то проиграешь.

Что, не разрушив, не построить,

И старое не обратить,

Урок придется всем усвоить,

И боль с тобою разделить.

Последние звуки еще не смолкли, а лицо Лафи внезапно побледнело.

Руфис моргнул и наваждение исчезло. Девушка снова смотрела на него серыми глазами, в которых заблестели слезы, но не осталось и следа безумия.