Практикум по боевой кулинарии

Первый раз, что ли, сижу здесь? Страшно подумать, сколько раз мне приходилось тут что-то доказывать, отстаивать свое мнение, смотреть в глаза взбешенного моей очередной идеей ректора… Прошло всего ничего, а по ощущениям — будто долгие годы.

Мы больше не стоим по разные стороны баррикад, бодаясь при каждой встрече. Меня приняли как равную, как такого же преподавателя. Казалось, теперь все должно быть намного проще, но на деле лишь безумно усложнилось. Нет больше легкости в разговоре, показных ярких эмоций раздражения от ректора и моей легкой самоуверенности в том, что с любой проблемой я разберусь на раз-два.

Да что там, даже взять нашу последнюю беседу здесь недельной давности, когда мы вполне спокойно обсуждали план занятий на следующий семестр, когда нет-нет, но то от меня, то от Вайдера все же прилетала очередная колкость. Сейчас же шутки кончились. Ставки выросли. А вместо фишек в ход пошли правдивые факты. О том, что же на кону и против кого мы, собственно, играем, думать пока не хотелось.

 — Я с самого начала не рассчитывал на быстрый успех. — Голос Вайдера был непривычно сух и сосредоточен. Хотя мы сидели все в том же знакомом мне кабинете и пили кофе все с теми же шоколадными конфетами, а рядом с чашкой у каждого стояла крохотная рюмочка с дорогой настойкой, от того “администратора” самодура, которого я тут видела в начале года, не осталось и следа. — Я прошу прощения. Понимаю, слышать это неприятно, но вы были пробным шаром. Первым экспериментом.

— Неприятно, но честно, — усмехнулась я. — Все равно лучше того цирка, что вы устроили в самом начале.

— Согласитесь, удобная маска. — Мой собеседник пригубил кофе и чуть кривовато усмехнулся, но глаза при этом оставались темными, без малейшей веселой искры. — Недалекий администратор и его столетнее лондрское. Даже вы купились, а ведь далеко не дура.

— Спасибо за комплимент. — Я легко рассмеялась, хотя мне тоже вовсе не было весело. Я все ждала, что вот-вот в кабинете прозвучат слова, ради которых меня позвали.

— Мы отступаем, — резко сменил тему Вайдер. — Об этом не принято говорить вслух. Не пишут в новостях и не сплетничают в салонах, поскольку император очень хорошо понимает, к чему может привести паника и упаднические настроения. Но мы отступаем уже не первое десятилетие.