Хорошо забытое старое

Вампиры до сих пор не редкость, особенно в вашем большом городе, а я в нужный момент могу оказаться совсем в другом месте.

Э-э, сударыня, благодарите господа, не меня, что легко отделались. Нет, не совсем так: правильно — Булемард. Впрочем, называйте как хотите, я не обидчив. Дуремар так Дуремар.

* * *

Выйдя из дому, я некоторое время иду по освещённой газовыми фонарями улице, затем сворачиваю в переулок и тут же ныряю в ближайшую щель между домами. Сил сдерживаться уже нет. Чуть не раздавив банку, срываю с неё крышку и дрожащими пальцами выуживаю первое раздувшееся от крови тельце.

Стекающая между клыков жидкость с привкусом слюны неведомого собрата пахнет просто одуряюще. Я жадно глотаю её, чувствуя, как унимается дрожь в коленях, как отпускает сведенный судорогой желудок, как тело наполняется лёгкостью и силой. Всё-таки воздерживаться от охоты на людей в мои годы трудновато, но зато нет проблем с властями. Денег, чтоб подмазывать чиновников мэрии, у меня нет, не то что у бородача из театра с его набором вуду, поэтому остаётся только прятать свою сущность.

Дорогие сограждане, если вы встретите ночью на улице сморщенного человечка неопределённого возраста, с саквояжем, в котором гремят банки с пиявками, — не бойтесь его, он добрый.

Но самое главное — не вздумайте относиться к нему с презрением.

Маленькие люди этого очень не любят.

Строки, не попавшие в рукопись

Кузнец не без робости отворил дверь и увидел Пацюка, сидевшего на полу по-турецки.

— Я к твоей милости пришел.

Весь пол был уставлен пустыми макитрами, полумисками и иной посудой, по обливным стенкам которой расплескались потёки сметаны, чрезвычайно густой и жирной. Пацюк неподвижно сидел на полу, огромный и голый до пояса. Его тело лоснилось, будто намазанное салом, увесистые складки наползали одна на другую. В громадной посудине пред ним, полной растопленного масла, бултыхался одинокий вареник. "Да это уже целое корыто, а не миска", — невольно подумал Вакула.

Пацюк поймал вареник на лету ртом, пару раз двинул челюстями, отчего мясистый живот его заколыхался, и тут же сделал мощный глоток. Из угла рта по толстому усу побежала капля масла, добралась до края, дрогнула и упала на заляпанные жиром козацкие шаровары. Пацюк громко рыгнул и заплямкал губами.