Хорошо забытое старое

Через секунду она почувствовала головокружение и быстро зажмурилась.

— Так дальше продолжаться не может! — заявил страус и с отвращением поглядел на свой зад, из которого торчала грязная свалявшаяся метёлка. — Ещё вчера ты была втрое ниже. У тебя была красивая кремовая кожа, пока этот сопляк не спросил тебя о пятнах. У тебя, гиппопотам, были красивые мягкие пальчики, пока ему не почудились копыта. Что он сотворил со мной — сами видите. Что с этим засранцем делать будем?

— Лупить, — лаконично высказался павиан и постучал мохнатым кулаком по ладони.

— Лупить как саймонову зебру.

— А толку? — горько вопросил страус. — Он слишком толстокожий.

— Ну, если я пну... — пробасил бегемот и для наглядности топнул по сухой корке грунта. Земля дрогнула, и нога погрузилась в почву на несколько дюймов.

— ...то он всего лишь отлетит на несколько ярдов и тут же полюбопытствует, какой ногой ты это сделал, с каким размахом и зачем, — возразила пришедшая в себя жирафа. — Да и нехорошо это: мальчик всё-таки не виноват, что его придумки сбываются.

— Тогда прогнать, и подальше, подальше! — воскликнул страус.

— Ну да, так он тебе и прогнался, — сказала жирафа. — Мы его единственные родственники; он будет таскаться за нами в отдалении по всей Африке, но мы в этом случае не сможем контролировать его фантазии.

— Так что же делать? — спросил павиан, отпуская для тренировки щелбаны проползающей черепахе.

— А нич... — жирафа на мгновение запнулась, когда порыв ветра качнул её голову, но тут же восстановила равновесие и продолжала: — Ничего не надо делать.

Постараемся перетерпеть это бедствие, пока не повзрослеет. Ну, или пока эти фантазии его не... Впрочем, будем надеяться на лучшее. От слонёнка ведь не только беды: вспомните, какими по вкусу были дыни, пока он ими не заинтересовался.

Павиан сморщился, плюнул в чашечку хищного цветка и почесал подмышку.

— Оно-то так, но вдруг ему завтра взбредёт в голову придумать какого-нибудь...

С неба донёсся дикий хохот; его взвизгивания и раскаты легко перекрыли голос обезьяны.

Все задрали головы и терпеливо вслушивались, пока хохот не стих. Ещё через несколько мгновений послышался слабый всплеск — словно бревно упало в воду.

— Ананси смеётся, — заметил страус, глядя сквозь деревья. — Значит, новый зверь появился.

— Возле излучины на Лимпопо, — уверенно добавил гиппопотам. — С чего бы это, интересно? Паук давным-давно никого не лепил.

— По-моему, это не Ананси.