Хорошо забытое старое

Такого доброго и мудрого правителя никогда не было ни у одного города. И не будет, по-видимому. Ты мог приносить людям пользу, вершить справедливость и всё такое. Зачем ты сбежал?

— Я тебе уже объяснял. — Я раздражён, но стараюсь этого не показывать. — Не понимаешь — значит, и не поймёшь. Послушай, ну ты ведь должен ощущать свою ущербность. Неужели тебе не хочется почувствовать себя полной личностью?

— Это ты — мне?! — делает он широкие глаза. — С каких это пор тень может почувствовать себя полной личностью?

— Мы с тобой будем единым целым, — продолжаю я привычный диалог, похожий на накатанную дорогу.

— Нет, конечно. Но тебя я ненавижу ещё больше, чем своё развоплощённое существование. Ты только и делаешь, что отнимаешь. У принцессы. У Аннунциаты. У себя. У меня. У меня, кстати, было целое королевство, молодая красивая жена и прекрасное будущее. И ты лишил меня этого всего в один момент.

Я мрачнею ещё больше, но не говорю ни слова.

— Ты собака на сене, — заканчивает он. — А ещё ты лжец. Настоящую причину ты мне так и не сказал. Впрочем, это неважно. Да, мне несладко приходится. Но тебе, как я понимаю, хуже стократ. И это бальзам на то, что у меня вместо души. Прощай, бывший хозяин.

Очертания тщедушного тела начинают быстро бледнеть. Застывший на моих коленях сурок вздрагивает и обмякает. В углу никого нет.

Сегодня разговор длился почти вдвое дольше, чем прошлый раз.

* * *

А завтра снова в путь пора, Сурок всегда со мною.

Углубившись в лес, я нахожу подходящий плоский камень, тщательно очищаю его от снега и достаю карту маэстро Экхарта, стоившую мне всех сбережений. Где-то на юге Португалии мигает оранжевая точка — в следующий раз тень должна появиться именно там. Думаю, за год как-нибудь доберусь.

И тут на меня накатывает. Я едва успеваю сбросить куртку — и затем целую вечность корчусь на снегу, судорожно хлопая кожистыми крыльями за спиной и раня пальцы о стремительно растущие клыки.

А затем всё прекращается — как всегда, в один долгий счастливый момент. Человек во мне снова победил. Я одеваюсь, застёгиваю пуговицы трясущимися руками, поправляю разошедшиеся швы рубахи.