Хорошо забытое старое

— Преклоняюсь перед вашими воспитательскими талантами. Хорошо, и о чем вы хотите поговорить?

— Я знаю, что вы обманули Буратино насчёт ключика. Ещё моя прабабушка видела ключ в вашем домике. Зачем вы сказали мальчику неправду?

Черепаха вздохнула и опустила глаза.

— А незачем ему знать правду о ключике. Ни к чему хорошему это не привело бы.

— Мне рассказывали, что вы живёте в этом пруду столько лет, сколько не живёт на свете ни одна черепаха, — продолжала старейшина. — Это правда?

Тортила грустно кивнула.

— Правда.

Более того, этот пруд — самый древний водоём в мире. В этом мире.

— В этом мире?! — опешила лягушка. — Что вы имеете в виду?

Черепаха посмотрела по сторонам, подняла глаза к небу, обвела бережок пристальным взглядом, затем вытянула шею в сторону лягушки и прошептала:

— Помните, что стоит у меня перед домиком?

— Конечно. Очень красивая скульптура, я на неё ещё головастиком налюбоваться не могла. Мухоловки говорили, что слоны именно такие и есть.

— Так вот, дорогая моя, это не скульптура.

И диск на их спинах тоже настоящий.

Глаза лягушки чуть не вылезли из орбит.

— Так вы и есть та самая...

Тортила пожала плечами, отчего панцирь слегка качнулся.

— Мой диск был для Создателя всего лишь действующей моделью. А когда был готов основной проект, когда необходимость в модели отпала, Создатель засунул её в один из уголков нового мира и потом случайно залил водой при пробном пуске системы водоснабжения — ведь на плане диск не был указан... Особенно, кстати, сокрушался о слонах, они были его любимцами.

В память о них Создатель даже внёс кое-какие изменения в проект: первоначально самыми большими животными на свете должны были стать вомбаты.

Старейшина приоткрыла рот, собираясь что-то спросить, но черепаха скривилась, мол, неважно, и продолжала:

— Короче, выплыла тогда я одна, если не считать нескольких опытных образцов. Создатель очень жалел, что так вышло, долго извинялся передо мной, а потом подарил ключ от потайной калитки в райской ограде. Чтобы я могла в любое время туда попасть, не тратя времени на очередь к воротам.

Он сказал, что за калиткой будет такой рай, какого только возжелает открывший её.

— А потом? — тихо спросила лягушка, затаив дыхание.

Тортила беззвучно засмеялась.

— А потом я увидела этого мокрого, грустного, обиженного судьбой мальчишку. И мне стало его жалко. К слову, вы спрашивали, почему Буратино не навещает меня. Тот, кто попадает в рай, всегда переносится в него со всем своим миром.