Хорошо забытое старое

— Тогда не обессудь: выбор за мной — сам предложил.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — Винни опять заверещал, как испуганный заяц, и впился в верёвку зубами.

— Поздно! — вдруг гаркнул хранитель источника. — Ты уже использовал право на отказ! Теперь я воспользуюсь своим правом! Не бойся, — добавил он уже тише, поглядывая на дрожащего медвежонка с состраданием, — я изыму только то, что тебе в любом случае больше не понадобится. А мне будет интересно его исследовать.

* * *

— А потом из дупла вылетели пчёлы. Они были какие-то неправильные, я таких раньше и не видел: большие, мохнатые, с оранжевыми полосками и огромными круглыми глазами.

Они облепили Пуха со всех сторон и зажужжали так пронзительно, что я не смог сдержаться, сел на траву и закричал изо всех сил. Мне показалось, будто они залетели прямо в голову и что-то из неё тянут.

Когда жужжание стихло, я увидел, как пчёлы медленно, по одной исчезают в дупле, а Винни висит неподвижно под перевёрнутым, как воздушный шарик, мешком. Через некоторое время он сделал глубокий вдох, потянулся к краешку дупла, зачерпнул немножко мёда и облизал лапу.

И как только Пух проглотил мёд, верёвка его отпустила, он полетел вниз и упал на землю. — Успокоившийся было Пятачок опять жалобно заскулил и захлюпал носом. — Я к нему подбежал, хотел помочь, смотрю — а у него такие глаза-а-а... — еле выдавил он сквозь плач и опять уткнулся в куртку Кристофера Робина.

— Ну-ну, не надо так... — мальчик обнял поросёнка и прижал его к себе. — Главное — он жив, и у него есть мы. И мы всегда будем его любить.

Пятачок всхлипнул и быстро закивал головой.

— Ты побудь пока здесь, а я пойду расскажу обо всём этом папе, — Кристофер Робин усадил малыша за стол и вышел из детской.

* * *

Винни-Пух шёл вдоль ручейка и с любопытством следил за непривычным течением своих мыслей, изредка помогая им жестами и возгласами. Лесная мелкота спешила на всякий случай убраться с тропинки при одном виде медвежонка — ранее всегда собранного и деловитого, а сейчас бестолково машущего лапами и что-то бормочущего.

Иногда, преодолевая поток сознания, Винни-Пух вспоминал, что в последнем походе потерял нечто очень важное для себя. В какой-то момент просветления он даже сообразил, чем именно пришлось расплатиться. Философа Мимира заинтересовала сама личность смышлёного чужака: жизненный опыт обитателя иных земель, умение легко ориентироваться и достигать успеха у себя на родине. Однако удержать эту догадку в изменившемся сознании и как следует её обдумать Пух так и не смог.